доступной нам части — найти какую-то одну схему, которая бы отвечала за оценку
инициируемого и принятие решения. Вероятнее всего, Источник дает комплексную оценку, но,
как и всякое живое существо, его можно обмануть. Для этой цели Лезиар предложил довольно
интересный способ. — Идэль улыбнулась. — Если считать Круг — живым, то, поскольку у него
нет человеческих органов чувств, логично предположить, что человека, проходящего инициацию,
он воспринимает просто как скопление энергии. Подделать энергетику искусственным путем
невозможно: во время инициации Круг все равно уничтожит все наложенные заклятья. Однако
известно — это азы — что когда мужчина и женщина занимаются любовью, их энергии
смешиваются; женская сторона силы переходит к мужчине, а мужская — к женщине. По мысли
Лезиара, это смешение способно обмануть Круг: он примет двоих людей за одного, ведь в каком-
то смысле во время секса они и становятся одним. Лезиар только теоретизировал, но проверять
свои идеи на практике не спешил. В это же время жил один герцог по имени Октольд, у него была
атта, наложница, которую он очень любил. Ее звали Нимра. Октольд хотел жениться на ней, но
наши обычаи не допускают возможность брака с рабами. Атта не может переменить своего
состояния; если он или она желает этого, это означает лишь, что перед нами — негодная вещь.
Таково общественное мнение, но Октольд не хотел с ним считаться. В идеях Лезиара он увидел
шанс изменить ситуацию, ведь высокорожденный, доказавший свою «голубую кровь»
посвящением в Круге не может быть атта, это нонсенс. Он провел Нимру к Источнику, занялся с
ней любовью и… она прошла испытание. Для кланов это стало настоящим шоком. Случившееся
угрожало стереть все грани между сословиями, разрушить всю существующую иерархию.
Октольда и Нимру несколько раз пытались убить; но нашлись и те, кто воспринял случившееся с
восторгом. Высокорожденные женщины приводили к Источнику мужчин, мужчины женщин,
надеясь повторить то, что сделал Октольд, вот только… люди, которых они пытались провести в
Круг, погибали. Случившееся с Нимрой оставалось единственным удачным случаем инициации
постороннего. Это остудило консерваторов, и на Октольда и Нимру перестали покушаться.
Попытались разобраться, в чем дело. В конце концов восторжествовала версия, согласно которой
Нимра также была потомком Гельмора кен Саутита, хотя и не знала об этом: например, с ее
прабабкой мог позабавиться кто-то из высокорожденных. Лезиар оспаривал это мнение. Чтобы
доказать обратное, он привел к Источнику молодую рабыню. Она погибла. Лезиар предположил, что все дело в том, что она не была колдуньей: ведь даже высокорожденные, чей Дар
недостаточно развит, могут получить повреждения или даже умереть при посвящении. Поэтому
Лезиар нашел в Хеллаэне чародейку, уговорил ее пройти испытание… Увы, она тоже погибла.
Лезиара чуть позже убили родственники колдуньи. Все успокоились. Казалось, версия о том, что
Нимре улыбнулась удача потому, что в ней текла кровь высокорожденных, стала общепринятой.
Правда, в эту версию не вписывалось то обстоятельство, что Нимру до посвящения колдовать
никто не учил; ее гэемон ничем не отличался от гэемона любого другого Бездаря. Но об этом
предпочитали не вспоминать.
Однако, прошло время, и мысли Лезиара получили новое развитие — в основном, в
романтической литературе. Октольд и Нимра уже скончались, и не могли помешать
формированию образа идеальной пары. Их воспевали в стихах и прозе. В конце концов как-то
сформировалось мнение — конкретного автора у него не было, и возникало оно постепенно, на
протяжении целой литературной эпохи — что дело было вовсе не в сексе. Любовь — влечение
сердец, а не тел — вот что сделало их единой сущностью с точки зрения Источника. Это все
подавалось в очень возвышенных тонах, в весьма красивых образах… — Идэль мечтательно
закатила глаза. — В подростковом возрасте я зачитывалась этими старинными любовными
романами. Так упоительно верить в то, что любовь что-то значит, что-то способна преобразовать, является одной из действующих сил этого мира… Потом я поняла, что это наивно. Но все же…
все же… Понимаешь, некоторые из этих романтиков рисковали. И приводили к Источнику тех,
кого любили. Практически все они умирали в страшных мучениях. Но были и выжившие —
единицы. Консервативная часть общества объясняла эти случаи так же, как и историю Нимры: в
них течет кровь Гельмора, хотя они сами об этом не знают. Любовные романы сочинялись
тоннами, но чем дальше, тем реже высокорожденные приводили к Источнику обычных людей.
Слишком велика была смертность. Те, кто любил, редко соглашались поставить на кон жизнь
любимых, а кто не любил, столь же редко желали поделиться собственным могуществом…
Она замолчала.
— Но ты решила рискнуть. — Без всякого выражения произнес Дэвид.
— Да. Я… я почти не верила, что что-то получится. Вернее, нет, не так… Я хотела верить
в это, но умом я понимала, что… вероятность удачи слишком мала. Ведь в любом кильбренийце
потенциально может быть кровь Гельмора кен Саутита — за десять тысяч лет наша семья успела
