дальше; потом он понял, что уже не дышит сам —
странным; наоборот, только так сейчас и было возможно дышать: она дышала за двоих, ему
доставалась половина того, что попадало в ее легкие. Она была такой хрупкой… Он попытался
помочь ей тащить себя и даже несколько раз сумел оттолкнуться от пола чужими руками и
ногами. Своего тела он практически не чувствовал: как будто бы они вдвоем тащили труп; зато
Идэль он ощущал так ясно, как никогда раньше. Словно его нервы подсоединили к ее телу.
Последнее усилие. Они замерли. Здесь был полный ад. Бесконечная, невообразимая мощь. Такая
сила, что способна раздавить любого… но он дышал ею через Идэль, она текла через них двоих, не встречая сопротивления, и после вечности томления Дэвид вдруг понял, что все еще жив. Он
мог дышать и существовать здесь. Это было очень странно. Он отдался силе, и она перестала
порабощать, он чувствовал себя так, как будто завис в нигде… на огромной глубине, где нет
никого живого… но почему-то океан не убил его… он поднял голову. Это было также необычно, как водолазу — осознать, что он превратился в глубоководную рыбу, способную существовать на
самом дне океана.
Мир прояснялся — медленно, медленно… Дэвид всплывал к существованию, еще не
понимая, что происходит, но инстинктивно стремясь наверх, к свету… Боль утихла, потом совсем
ушла. Ему как будто дали новое тело, которое не болит. Он открыл глаза и обнаружил, что
полулежит, полусидит на полу; его голова покоится на коленях Идэль. Дэвид попытался встать.
Идэль помогла ему. Он был слаб, и подводила координация движений. Но его путь к свету из
глубин еще не закончился. Что-то в нем менялось. И продолжало меняться.
— Смотри-ка, — сказал он с легкой растерянностью, и слова — диковинные комки
вибраций — сорвавшись с его губ, поплыли направо… налево. — Я еще жив…
Он тронул одно из слов пальцем, и оно распалось на сгустки поменьше.
— Тихо, — сказала Идэль. — Потом поговорим… Пока просто дыши.
Он пил энергию Источника, и сила текла сквозь него, не встречая препятствий. Сила
создала его заново — таким же, как прежде, но все же немного иным. Он понял разницу, когда, подчиняясь инструкциям Идэль, стал выходить из Рунного Круга, постепенно приглушая уровень
энергообмена с окружающей средой. Он как будто родился заново. Ощущения, которые он не мог
описать. Он никогда не думал, что можно чувствовать мир — так.
Сначала ему казалось, что эта эйфория — просто обратное тому, что он испытывал, входя
в Источник, но, когда Дэвид переступил последнюю границу, странности не исчезли. Напротив, их
стало еще больше, поскольку собственные токи Круга перестали влиять на его восприятие. Он
оглядывался вокруг и не мог понять, в чем дело. Он не вызывал Око — но видел энергетический
пласт реальности яснее и лучше, чем прежде, когда он пользовался этой Формой. Мир был
огромен, и материальный пласт был лишь его частью — не чем-то обособленным, отдельным от
целого, а важной деталью общей мозаики. Появились новые способы ощущать мир — об их
существовании он даже не подозревал. Прежде он пользовался своим гэемоном, но был похож на
слепоглухонемого, вынужденного полагаться только на тактильные ощущения; теперь он видел и
слышал.
И — что было особенно важно — он чувствовал Идэль, не поворачиваясь к ней. Единство,
достигнутое там, в Источнике, хотя и перестало быть таким ярким, сохранилось.
— Что-то с моим восприятием… — Недоуменно сказал он. — Все… другое. Глубже…
полнее… я как будто прозрел…
— Изменился уровень твоей силы, — откуда-то сзади донесся голос Идэль. — Быстро и
резко… стал намного больше. Я сама увидела мир таким, совсем недавно, после инициации… А
хеллаэнские дети видят его таким с детства.
Дэвид медленно повернулся. Только сейчас до него начало в полной мере доходить, что
произошло.
— После инициации? Так значит — я…
— Да, — Идэль плакала и улыбалась одновременно. — Теперь ты один из нас. Я сама не
могу в это поверить.
***
Позже, когда они оделись, забрали у скорпионцев свои вещи и переместились обратно в
особняк, Дэвид захотел узнать кое-какие подробности. В частности, его интересовало, зачем
Идэль врала, говоря, что пройти инициацию в Круге может только потомок Гельмора кен Саутита.
— Но это действительно так, — ответила она. Была середина ночи. Пели цикады, шумели
деревья. Идэль и Дэвид стояли на широком балконе на верхнем этаже дома. Ветер был
прохладным, но еще летним; осень лишь надвигалась на Кильбрен, и лето пока не сдало своих
позиций.
— А как же я? — Спросил землянин.
— Хочу рассказать тебе одну историю, — Идэль, облокотившись на перила, смотрела
куда-то в ночь. — Своего рода семейное предание… Жил один принц по имени Лезиар. И до него, и после многие пытались понять, почему Источник принимает только наших, где в его структуре
прописана способность различать высокорожденных от простых смертных и как вообще
происходит различение. Выяснить это так и не удалось. Лезиар предположил, что Рунный Круг
следует рассматривать как живое существо; невозможно в его структуре — по крайней мере, в
