Возбужденное дыхание его еще не улеглось. Светлана видела, как хищно расширяются его ноздри. Ей все больше нравился этот загадочный мужчина, - про которого она ничего не знала, да, пожалуй, и не хотела знать… Главное, что он был и что был он рядом, и что был горяч, как печка.
Поднявшись на локте, Светлана поцеловала Тимура в висок:
- Ты замучил меня чуть не до смерти. Я чувствую, что буду жить теперь сто лет.
Он улыбнулся в полумраке:
- Я отдохну немного. И минут через десять ты скажешь, что будешь жить лет двести.
Светлана тихо засмеялась и положила голову ему на грудь:
- Кто ты? Я ничего о тебе не знаю…
Она не видела, как он досадливо скривился:
- Считай, что спортсмен.
Светлана вдруг пожалела его:
- Ты же не выспишься. Как будешь завтра?
- Высплюсь. У меня только после полудня.., встреча с тренером.
Они минут пять лежали молча. Светлана вдруг покосилась на обрывки своей одежды:
- Кофточку жалко. И юбку. Она мне очень нравилась.
- Мне тоже, - Тимур спустил руку с кровати, пошарил в темноте на полу, поднял брюки; вытащил что-то из кармана и бросил на подушку. - Не пойми меня только превратно…
- Что это? - покосилась Светлана на подушку.
- Пара тысяч баксов. Тебе хватит, чтобы купить себе что-нибудь нарядное…
- Деньги? - женщина изменилась в лице. - Ты решил мне заплатить? Но я же…
- Брось… Не делай из этого проблем. Я порвал у тебя что-то - считай, я заплатил штраф.
- Но я же не проститутка!..
Он захохотал:
- Но я же даю тебе не двадцать долларов. Давай договоримся: ты - моя женщина…
Светлана молчала минуту, потом улыбнулась:
- Хорошо… - такой вариант ее устраивал. Виктория Макарова, 2 часа 20 минут ночи, 24 марта 1996 года, у себя дома
Виктория вернулась в комнату и помогла Ольге Борисовне раздеть и уложить старика. По старой конспиративной привычке он уже включил радио погромче, чтобы сделать невозможным прослушивание.
- Что там творится, девочка? - спросил он ее домашним голосом.
Виктория, с которой сошел налет официальности и показной бодрости, ответила ему таким же семейным тоном:
- Не знаю, дедушка, нельзя понять, кто какую игру затеял. И, чувствую, это сложно не только для меня.
То, что арестовали Глушко, возможно, еще ничего не значит…
Дед ласково взял ее за руку:
- Что тебя беспокоит, давай разберемся?
- Дело в том, что Кожинов ожидал каких-то событий именно вокруг фигуры Смоленцева, причем беспокойство и интерес проявил совсем недавно.
- Интересно, и в чем это выражалось?
- По его заданию я вела наружное наблюдение за Смоленцевым в день убийства.
- Надо же, какой прозорливый! - похвалил старик. - И что интересовало Кожинова?
- Контакты. Он все время повторял мне про них…
Значит, он пытался отследить какие-то нежелательные или опасные связи Смоленцева.
- Это еще ни о чем не говорит, девочка, - вздохнул Прокофий Климентьевич. - Он мог получить сведения о том, что на Смоленцева давят, и занимался комплексом охранных мероприятий. Обычное дело…
- Конечно, само по себе это ни о чем не говорит, - Виктория благодарила судьбу, что у нее есть такой дед, с которым всегда можно посоветоваться. - Кроме того, после совещания я должна была вести его дальше и с двоими сотрудниками обеспечить круглосуточное наблюдение.
- А вот это уже поинтересней: похоже, Кожинов всерьез садился ему на хвост.
- Но не успел…
- Это все твои подозрения?
- Нет. С утра я отвозила Смоленцеву бумаги и передала ему на словах, что он должен составить полный список необходимого его телекомпании. Надо понимать, наверху хотели узнать уровень его претензий.
Прокофий Климентьевич задумался:
- Чье это было поручение?
- Принцессы.
- А Кожинов отдал свой приказ о наружном наблюдении…
- ..после того, как я доложила ему о поручении, - закончила фразу Виктория.
Старик убежденно покачал головой:
- Здесь я не вижу ничего удивительного, - он просто мог посчитать нужным проследить, с кем Смоленцев отправится обсудить свою "заявку".
- Ты прав, дедушка. Но после убийства все смотрится по-другому…
- Конечно. Однако можно увлечься и искать связи там, где их никогда не было. И в помине. Правда и то, что еще опаснее не заметить связи между "случайными" событиями, - старик серьезно взглянул на внучку. - Короче говоря, у тебя есть подозрения, что это убийство было умело подготовлено и является провокацией или ударом?
- А как еще думать? - шепотом спросила Виктория.
Старик причмокнул губами:
- Кто мог подготовить акцию такого уровня и каким способом?
- Над этим я и ломаю голову.
- И единственное, что в нее приходит, девочка, это то, что никто в Кремле не владеет ситуацией настолько, чтобы провести такую акцию и выйти сухим из воды. Так?
- Так.
- За одним исключением… Ты, разумеется, думаешь о Кожинове, и это тебя мучает?
Виктория сидела на постели рядом с дедушкой, Ольга Борисовна не мешала им разговаривать, хлопотала на кухне.
Прокофий Климентьевич продолжил, не дождавшись ответа:
- А что говорят данные прослушивания и видеослежения? Кожинова ведь и назначили вести расследование из-за того, что эти пленки никому нельзя давать в руки.
