- Не знаю, их видит только он, - глаза девушки блестели в полумраке. - Кассеты были сразу же изъяты - первым делом, - здесь Виктория припомнила:
- Есть еще такой момент: на допросе Глушко предъявили ручку, которую он якобы потерял во время перетаскивания трупа. Но я участвовала в осмотре места преступления и никакой ручки там не видела. Это откровенная фальсификация. Зачем она Кожинову? Я этого не понимаю, - следовательно, у меня нет уверенности…
Прокофий Климентьевич резонно рассудил:
- Если на основании данных электронного шпионажа Кожинов с абсолютной точностью установил преступника, то какая разница, что он предъявит на суде в качестве доказательств. Ведь пленки.., сама понимаешь.
- А если все же…
- А вот это полезнее выбросить из головы, - довольно резко перебил Викторию дедушка. - Насколько я помню, не тот он человек. А человек в основе своей на протяжении жизни не очень-то и меняется, поверь… - тут он заговорил громче:
- Позови, будь ласкова, Олю, пусть заварит липы, попью перед сном. А то что-то худо себя чувствую.
Виктория не стала звать, пошла сама.
На кухне оказалось, что липа давно настаивается и ждет своего часа.
Виктория подала дедушке чашку:
- Спасибо тебе за тестирование майора.
- А, пустяки, - отмахнулся дед.
- Как он тебе глянулся?
- Глянулся, - последовал твердый ответ. - Это боевой офицер, который сам лезет под пули. Можешь посмотреть в папках, там было несколько упоминаний о нем. Я вспомнил это несколько погодя.
- Вот как? - приятно удивилась Виктория.
- Да. Бондарович - не очень расхожая в России фамилия. Друзья его именуют - Банда…
- Банда? Вот уж никак не подходит! Он может быть таким галантным кавалером. И спокойный… А Банда - это такой, что на месте не сидит.
- Вот именно! - согласился дед. - Такой этот парень и есть. Он еще в РУОПе досрочно получил очередное звание.
Виктория не ответила, задумалась. Потом как будто спохватилась, сорвалась с места:
- Ой, правда, надо посмотреть, что у тебя есть. Ты - лучший в Москве справочник. Что бы я без тебя делала? - Виктория, удобно устроившись возле картотеки, заметно оживилась и нашла возможным подпустить деду немного лести - приятное слово порой действует не хуже лекарства.
- Занималась бы спортом, а не интригами, - искренне посоветовал старик. - И нечего тратить на бумажки время, поспи лучше.
- Да, да! Сейчас…
Прокофий усмехнулся:
- Майору твоему лучше держаться от этого дела подальше. Не годится парень для него. Он, конечно, не Дон-Кихот, на мельницу не будет наскакивать с копьем, но обязательно постарается сам разобраться в ситуации, прежде чем принять решение. Как и всякий уважающий себя самостоятельный человек. А любое самостоятельное действие закончится для него очень печально, - Прокофий Климентьевич вздохнул. - Какое ты к нему имеешь отношение, девочка?
- Я назначена опекать его.
- Не нравится мне все это, - задумчиво сказал Прокофий. - Когда ты не поладила с Принцессой, дело было - полбеды. Можно всегда свалить на женские штучки… А вот Кожинов тебе не простит ни малейшей ошибки… Ты думаешь, чего Кожинов ждет от тебя? Не случайно же он назначил опекать майора…
- Чего?
- Хочет, чтобы ты этого майора отодвинула.
- Возможно… Кажется, я это и делала сегодня".
Виктория еще долго молча рылась в документации старика. Александр Бондарович, 2 часа 30 минут ночи, 24 марта 1996 года, у себя дома
Лифт не работал, из экономии его отключали после десяти вечера.
Пришлось подниматься пешком на восьмой этаж.
После развода жена вместе с сыном уехала к себе в Самару, - к родителям; Александр остался жить в двухкомнатной квартире один, точнее - "сам-с-котом", как он шутил. В чем-то так было и проще… Если, разумеется, забыть про сына. Но про сына Бондарович забыть никак не мог, поскольку очень любил его и скучал… Как еще устроится с этим! И надо ли, чтобы как-то устраивалось?.. Жена - Бог с ней. Не сошлись характерами, разошлись пути… Но чтоб мальчик рос безотцовщиной - больно!..
В первое время после развода Александр очень страдал, только о сыне и думал. И в каждом мальчишке, пробегающем по двору, только его и видел. Расшумятся под окнами пацаны, раскричатся, играя, а Бондаровичу все кажется, что среди них и его сын. Потом стало полегче…
Поднялся наконец на этаж. Достал ключи.
Бесшумно открылся замок, Александр специально ставил именно такой, чтобы щелканьем не будить семью - возвращаться за полночь приходилось постоянно.
А жена за полночь обычно уже спала - при бигуди, естественно… Боже! Кто б знал, как его злили в те дни эти бигуди. А сейчас, по прошествии времени, - вроде ничего, мысль о них даже не раздражала…
Александр шагнул в коридор и замер.
В слабом свете, пробивавшемся из зала, бросилось в глаза тело крупного черного кота, которое неподвижно лежало посреди прихожей.
