Александр Бондарович выбрал наиболее простой выход: он подошел к милицейскому сержанту в новой форме и, предъявив удостоверение, попросил:
- Сержант, ты в форме, помоги пробраться в студию, у меня задание.
Польщенный тем фактом, что к нему за помощью обратился майор и что простой "милицейский" способен сделать то, на что не хватает духу у элитного ФСБ-шного майора, сержант ревностно отнесся к поставленной задаче. Он рассекал толпу могучими плечами, подавая, как пароход, нечто вроде гудков:
- Посторонись! Стань в очередь! Не толкаться, не за водкой же стоите! Пропустите, гражданин!..
В считанные минуты Бондарович оказался внутри здания.
Найти того, кого нужно, оказалось непросто.
Сбитые с толку, опечаленные смертью товарища, телевизионщики не могли сказать ничего путного. Бондарович пробрался мимо подиума, на котором стоял гроб с телом, какое так и не удалось лично осмотреть, и поднялся на третий этаж.
Секретарша в приемной президента телерадиокомпании наконец сообщила ему, что исполняющим обязанности является сейчас заместитель Смоленцева - Сергей Михайлович Зацепин.
- А где он? - торопился Александр.
- Скорее всего, он находится внизу, или где-нибудь в студии, или еще где-нибудь…
Секретарша промакивала платочком покрасневшие заплаканные глаза.
- Послушайте, как вас зовут? - Бондарович терял терпение.
- Рая.
- Раечка, ясно, как божий день, что вам всем сегодня очень тяжело. Но вы взгляните на мое удостоверение: я майор ФСБ и вхожу в бригаду, которая расследует убийство того самого замечательного человека, который лежит внизу весь в цветах. Поверьте: то, за чем я пришел, пожалуй, сейчас важнее всех цветов и церемоний.
- Я понимаю, я понимаю, - наконец-то осознала свой долг Раечка.
Банда дожимал ее:
- Пожалуйста, оставьте на некоторое время срочные дела и займитесь сверхсрочным - постарайтесь отыскать для меня Зацепина.
- А кабинет? - она растерянно огляделась.
- А я посижу в вашем кабинете; поверьте, я ничего не украду и никому не разрешу. На звонки отвечу.
Раечка даже робко улыбнулась, отправляясь на поиски шефа. Не прошло и двадцати минут, как появился моложавый человек с открытым, каким-то телевизионным взглядом.
Бондарович припомнил, что видел его в каких-то передачах, но в каких именно - вспомнить не смог.
- Пройдемте в мой кабинет, - пригласил его Зацепин. - Я к вашим услугам, но очень прошу, ограничимся минимумом. Я сегодня с ума сойду.
Александр не возражал:, - У меня к вам сотни две вопросов, из них очень важных - десяток.
Зацепин сел за стол, указал гостю место напротив:
- Я весь во внимании, Отвечать буду по-военному коротко и ясно.
Банда открыл свой блокнот:
- Вы знакомы с Глушко?
- Вне всякого сомнения.
- По-военному коротко и ясно ответ звучал бы: "да", - Бондаровичу успела надоесть вся эта суматоха.
- О, простите, это моя беда - чрезмерная витиеватость. Итак, "да"!
- Что он за человек?
Зацепин начал с задумчивым видом покачиваться в своем кожаном крутящемся кресле:
- Чертовски талантливый мерзавец, к тому же совершенно растленный.
Банду всегда раздражала привычка телевизионщиков раскачиваться в своих креслах; он, бывало, даже переключался на другой канал, когда видел в какой-нибудь телепередаче, как некий умненький интервьюер раскачивается и раскачивается и за этим "делом" задает вопросики (аттракцион, ей-Богу!); но в данную минуту Александр никак не мог переключиться на другой канал, приходилось терпеть дурную привычку благообразного Зацепина:
- Про талант мне понятно, а вот на вопрос, способен ли Глушко на убийство, я хотел бы знать ответ.
Зацепин задумался и, будто почувствовав внутренний импульс Бондаровича, перестал раскачиваться:
- Глушко очень нервный и вспыльчивый тип. Непостоянный в привязанностях, часто непоследовательный…
- Неуживчивый?
- Подвержен настроениям, гневлив, я бы сказал. Был такой случай, когда он бросил в Виктора стакан.
На Банду это как будто не произвело особого впечатления:
- Что сделал Смоленцев?
- Выбросил его из кабинета, - Зацепин поставил перед Александром на стол пустой стакан - для вящей наглядности, должно быть. - Но согласитесь" со мной: одно дело бросить стакан, а другое - утюг, тем более, намеренно ударить по голове. Стакан не нес серьезной угрозы Смоленцеву, скорее, это были эмоциональная разрядка и оскорбление.
Александр был примерно того же мнения; спросил:
- С кулаками он кидался когда-нибудь на людей?
- Бывали случаи.
- Угрозы?
Зацепин Сергей Михайлович начал отдуваться, как будто ему стало жарко:
- Сколько угодно.
- Да, неутешительно для Глушко, - Бондарович бросил рассеянный взгляд за окно. - Слишком уж импульсивен… В чем заключалась причина конфликта?
- Воровство.
- Из карманов? - лукаво прищурился Банда. - Не так по-солдатски, пожалуйста.
Сергей Михайлович опять начал покачиваться в кресле:
- Именно из карманов, из карманов всей "Молодежной".
- Интересно…
- Он договаривался с компанией на деньги, на бартер, за какие-то услуги, потом выяснялось, что он с них умудрялся получать наличными некую "свою долю". У него были сотни причин и отговорок.
- А работа налево?
Брови Зацепина взлетели, как крылья птицы:
