Отчего-то хуторянин не внушал ему доверия… Отчего? Что в нем было такого - настораживающего?.. Александр искал разгадку: какая-то деталь смущала его - где-то на уровне подсознания. Наконец понял: очень живо, очень легко сменялось выражение лица хуторянина. То он смотрит холодно, а то через секунду глаза так и источают радушие… Как на такого положиться?.. Но внешность обманчива. Сколько раз уже так случалось, что Банду предавали и сдавали не раз испытанные, внушающие очень большое доверие люди, в которых он был уверен, как в себе… Вообще любой человек - загадка. И мотивы его поведения не всегда очевидны даже ему самому.
Глядя на окно, Александр продумывал (профессиональная привычка) возможные пути отступления. Их он видел два. Первый: в окно и - по карнизу на другую, неосвещенную сторону дома; однако здесь, пока двигаешься по фасаду, тебя с легкостью может подстрелить даже школьник. Второй путь… Александр сразу заметил - между комнатами очень тонкие деревянные переборки, покрытые "сухой" штукатуркой; наверное, изначально здесь были просторные помещения, но потом их поделили; такую стенку не то что ногой - ударом кулака можно пробить.
И выйти осаждающим в тыл - со стороны холла… Этот вариант предпочтительней…
Банда улыбнулся своим мыслям: его расчеты вариантов отхода были всего лишь упражнением - дабы не была утрачена гибкость ума. Александр давно уже заметил закономерность: когда он просчитывает события на несколько ходов вперед и в худшем варианте, все получается иначе и, как правило, не так плохо, как он предполагал; наверное, потому, что действительность много сложнее и умнее всяких расчетов и моделей (вряд ли здесь можно усмотреть что-то мистическое).
А вот в мыслях Виктории сейчас не было места опасностям:
- Смешной этот Гена, правда?
- На бородатого Чебурашку похож, - отозвался со своего места Банда.
Виктория фыркнула:
- И при этом журналист с большой буквы. Он создал лучшую информационную службу в газетном мире.
- Каким образом?
- Организовал ее на западный манер. Любой может прийти с улицы и получить задание. Неважно кто: хоть ты кандидат наук, хоть классический Гаврош… Если новость идет в дело, человек, принесший ее, получает крупный гонорар. Но работа потогонная: нет эксклюзивных новостей - нет денег. В штате почти никого. Зато в зале - сотни людей.
- Я почувствовал, что он неординарный человек.
Не всякий ради дела способен в любую минуту отказаться от удовольствий… Бассейн, компания - сразу все пошло побоку… Насколько ему можно доверять? На кого он работает?
- На себя, - девушка прямо-таки обольстительно улыбнулась Александру; быть может, она и не догадывалась, какое впечатление в данный миг производит, не знала, как сейчас хороша. - Газеты стали наконец реальной "четвертой властью", ему нет нужды быть под кем-то. А "Коммерсанта" - газета богатая, твердо стоящая на ногах. Так что с любыми силами и службами он, конечно, контактирует, но на принципах взаимного обмена информацией.
Банда с великим трудом подавил в себе желание подняться, подойти к этой красавице и поцеловать ее в губы; он даже прикрыл глаза, чтобы не поддаться искушению; было бы нечестно с его стороны воспользоваться затруднительным положением этой молодой женщины - она ведь практически полностью зависела от него.
Он сказал:
- Все равно опасно давать этому писаке что-то в руки.
Пусть он и хороший парень, порядочный человек. Игра слишком крупная… Искушение слишком велико…
Последняя его фраза". Быть может, она относилась к нему самому.
- Мы ничего и не дадим, - Виктория принялась рассматривать потолок, на котором играли бледные блики от воды в бассейне. - И взывать будем не к порядочности и журналистской этике, а к интересам.
- Меркантильным?
Человек из обслуживающего персонала, постучав в дверь, вошел с подносом и начал накрывать на стол.
- Однако, - сказал Александр, сделав "квадратные глаза", когда официант удалился, - а кто оплатит эту роскошь? - он выразительно хлопнул себя по пустым карманам (Ох, прав! Еще как прав был Сева Могилев, когда говорил о нищенской зарплате рядового сотрудника ФСБ). - Или мы сбежим, не расплатившись? В перечне наших преступлений это будет самым позорным пунктом.
Я этого не переживу…
Виктория улыбнулась и, потянувшись к стулу, вынула из кармана пиджака пачку денег:
- Я запаслась утром, потому что не знала, когда вообще вернусь. И не ошиблась. Но, по правде говоря, это мне в основном дал дедушка.
- Значит, это он опять не ошибся!.. - поправил Александр.
Девушка притворно вздохнула:
- Он - мой добрый гений. И я без него - воробей.
- Ладно, вхожу в долю.
- Это совсем не обязательно.
Бондарович упрямо покачал головой:
- Иначе не сяду за стол.
- Дело в том, что за эту роскошь, - Виктория кивнула на блюда с закусками, - платить не придется.
- Вот так раз! Почему?
- Это просто войдет в общий счет, который оплатит тот, кто сегодня платит за всех. Такова здесь традиция.
