Быстрый душ, быстрый завтрак – мюсли с молоком и большая чашка какао, лёгкий мейкап, и бегом в лифт. Спускаясь на подземную парковку, она внимательно оглядела себя в большом, на всю стену лифта, зеркале и осталась довольна, в первую очередь, Танюхой, мастером, которая последний год работала с её волосами. Сейчас Лизавета носила прямые волосы, и эта причёска ей особенно нравилась. И не только ей.
«На Миллу Йовович совсем стала похожа», – это, прямо скажем, милое сравнение Бена, ей, действительно, подходило. Кудрявая по жизни Лиза время от времени вытягивала свои необычайно красивые рыжие кудри в прямые пряди, олицетворяя этим женскую логику в той её части, когда кучерявые барышни выпрямляют волосы, а остальные – всю жизнь их завивают в локоны.
Садясь в машину, Лиза улыбнулась, вдруг вспомнив, как Лёшка в первый же день после покупки назвал её автомобиль большим красным коллайдером. Ну да, американский внедорожник был вызывающе брутален, но ей-то он нравился. И действительно, почему бы заряженной на успех частице общества не разогнаться в этом большом красном ускорителе до перехода в новое качество… Да и привыкла она к американским машинам, пока жила в Штатах. За три года и не к такому привыкнешь. В общем, прижилось, как вы понимаете, сравнение авто с коллайдером, даже сама Лизавета применяла его для внутреннего пользования. Это вам кто угодно подтвердит, да вот хоть этот ворох мягких игрушек на заднем сиденье, что постоянно ездит в машине. Игрушки, правда, Васькины, но они тем более врать не будут.
Василиса, или Васька, – это мамкина дочка. Полтора месяца назад, в августе, ей исполнилось семь лет, и она уже три недели как первоклашка. А мамкина она потому, что с американским папкой как-то не задалось. Лизавета рассталась с ним и вернулась в Москву ещё до рождения дочери. И наверняка Ник Мэйли был бы достойным отцом, если бы имел хоть один шанс, если бы знал о Ваське. Но он не знал. Потому как мамка её от обиды бегала особенно быстро, даже океан не смог остановить, когда узнала о случайной измене Ника Мэйли… Поэтому росла Василиса Николаевна вместе с «Web-студией 2.0». «Дочь полка», – называл её Лёшка и был прав: на ноги становились все вместе, когда и клиенты были наперечёт, и Васька училась ходить по офису в мамкино отсутствие под присмотром Бена и Макса.
«Лёшка… Дорогой ты мой Бен…» – мысль зацепилась за него и не хотела убегать прочь, пока она выруливала с парковки.
Странноватые у них сейчас были отношения. Больше десяти лет они уже знали друг друга, ещё с той, доамериканской жизни. Ведь
– Беги, Лизка, беги, – смеялся он ей вслед.
И она бежала.
– Юрий Андреевич ждёт вас, проходите, пожалуйста, – деловито сообщила секретарь.
– И трёх минут не прошло… – отметила про себя Лизавета.
Очень ей нравилась эта педантичность Руморева. В отличие от подавляющего большинства партийных руководителей, он никогда специально не мариновал посетителей в приёмной, строго придерживаясь назначенного времени. Правда, и опозданий не терпел.
– Доброе утро, Юрий Андреевич, – Лиза зашла в кабинет и обратила внимание, что Руморев не просто поднимается, но и идёт ей навстречу.
– Здравствуйте-здравствуйте, – приятно улыбнулся он, – с вами утро всегда доброе, Елизавета Сергеевна, прошу вас, присаживайтесь, – указал он в сторону стула за столом для совещаний справа от своего места. – Ну расскажите, Елизавета Сергеевна, как продвигаются наши интернет-проекты, какие проблемы, нужна ли помощь? – снова удивил он её своим участием.
– Всё хорошо, Юрий Андреевич, спасибо, справляемся, из графика не выбиваемся, – бодро отрапортовала Лиза с почти пионерским задором, который, на её взгляд, идеально подходил для встреч с таким заказчиком, – в ближайшее время представим проект концепции сайта лидера партии. Хотела просить вас назначить время на следующей неделе для вашего утверждения, – очаровательно улыбнулась она, зная, что на следующей неделе его в Москве не будет.
