Хотя сам Яшкин подумал, что ему везёт, лишь когда появились сушки. За каменной россыпью, которой достигла его группа, было открытое пространство с редкими валунами, где уже залегли Столяров со своей отчаянной парочкой, и там большую группу просто не могли не заметить. Потому так и обрадовался самолётам Яшкин. Ракетно-бомбовый удар по зелёнке наверняка отвлечёт боевиков и даст шанс под шумок проскочить открытое пространство. Передав по цепочке команду «Прекратить спуск», Яшкин запустил три зелёные ракеты, подавая сигнал «Свой» и обозначая местоположение для авиации. Взлетели три ракеты и с противоположного склона, по которому спускалась вторая группа.
– Молодец Гадушин! – отметил про себя Яшкин, наблюдая, как разворачивается, пройдя над высотой, и разделяется звено сушек, чтобы работать сразу с двух сторон. Вместе с ним наблюдали и остальные, ожидая, когда штурмовики отбомбятся и командир даст команду на бросок к зелёнке.
– Последний залп не пропустить. По последнему залпу вперёд, – подумал Яшкин, но озвучить эту команду не успел.
– Всё нормально, Виктор Германович, звено штурмовиков Будённовского авиаполка над целью, – доложил командующий 4-й воздушной армией Казанцину.
– Нормально? Что нормального?! Тут председатель правительства прилетает… новый, как его… Путин… – запнулся Казанцин и от досады снова разозлился, – а у меня какой-то Яшкин на связь не выходит. Что на высоте происходит – не известно. Может, её уже заняли к чертям собачьим?!! Нормально ему…
– Командир звена наблюдает на склонах высоты две большие группы, которые спускаются в сторону Новолакского, запрашивает команду на ракетно-бомбовый удар, – привыкший к манерам командующего, продолжал докладывать генерал-лейтенант Горбенков.
– Сначала пусть по зелёнке отбомбятся, а потом зачистят склоны.
Казанцин нервно ходил по полевому командному пункту, когда его остановил Черкашин:
– Товарищ генерал-полковник, возможно, это отряд Яшкина осуществляет отход с высоты по северному склону.
– А нехрен делать твоему Яшкину на склонах! – Казанцин всегда начинал багроветь в минуты нервного возбуждения. Вот и сейчас его крупное мясистое лицо потемнело от гнева. Сквозь зубы, с трудом сдерживая себя от прямых оскорблений, он бросал слова в генерал-майора внутренних войск, которого считал виновным во всём. – Нехрен делать! Высоту держать надо твоему Яшкину! Приказ выполнять! Забыл, что такое приказ, генерал-майор?! Так я напомню всем вам, вояки… – Ну… что там?! – развернулся он к Горбенкову.
– Сигнальные ракеты, товарищ командующий, – бросив быстрый взгляд на Черкашина, доложил Горбенков. – По три зелёные ракеты, что «Свои», со склонов запустили. Командир звена подтверждения запрашивает. Что делать будем, Виктор Германович?
– Приказ выполнять – очистить склоны высоты от боевиков! – в запале сердито рявкнул Казанцин. – Что, у чеченов уже ракет зелёных нет? Что, они мало за нос тебя водили этими ракетами? Повторяю, не должен быть Яшкин сейчас на склонах, а раз не должен, значит, его там и нет!
Серия частых взрывов аккуратной строчкой, без пропусков, прошила лесок у подножия высоты. Здесь, на северном склоне, он был не очень близок, поэтому, поразил бомбовый удар боевиков или нет, видно не было. Скорее всего, при появлении авиации они отошли в глубь леса в обычной своей манере.
«Ну вот… Сейчас ракетами отшлифуют это дело – и вперёд. Главное – не пропустить последний залп», – думал Яшкин, следя за взрывами, которые ломали и выворачивали деревья.
Но первый же ракетный залп самолёта разметал группу Яшкина. Прямое попадание. Как на учениях. В мишень, которая сама обозначила себя. Одна ракета класса «воздух – земля» против трёх сигнальных. Двадцать три человека были ранены, восемь убиты, разорваны в клочья только этой первой ракетой.
Серёга Журкин и Лёха Барышев лежали с двух сторон вросшего в землю бурого валуна, наблюдая, как утюжат зелёнку долгожданные сушки. Это туда им предстояло рвануть первыми. И от того, как быстро они сумеют добежать до деревьев и закрепиться, зависела не только их жизнь, но и жизнь всех тех, кто будет бежать следом. Но в этот момент ушёл на вираже штурмовик, и сразу сзади вдруг оглушительно рвануло.
