– Ну ладно, что тут? – взяв претензию министерства обороны, Алексей стал бегло читать текст, вслух комментируя отдельные пассажи: –
– Хватит стебаться! – оборвал его Шатров. – Это не шуточки тебе!
– А кто шутит?! Помяни моё слово, Казанцину ещё Героя повесят на грудь. Вот только зачем они, уроды, мёртвых да раненых в трусов превращают?! А я скажу тебе, зачем… Свидетелей нечаянных мочат. Густо дерьмом мажут. Чтобы заткнулись все и радовались, что живы. Чтобы Яшкин язык втянул и не болтал им направо и налево с корреспондентишками всякими. Вот что им нужно!
– Да ты сейчас не о Яшкине думай! – взвился Шатров и через стол бросил ему какой-то серый листок. – Тебя самого вон в прокуратуру вызывают!
Повестка в военную прокуратуру плавно спланировала на стол прямо перед носом Алексея.
– Ну, во-первых, не вызывают, а приглашают, – прочитал он, – на бе-се-ду. А во-вторых, чего ты так дёргаешься, Игорь? Первый раз претензия приходит, что ли? Первый раз повестки шлют? Что такого случилось-то?
– Ну вот прав Олег Петрович Крупенин, прав, что не понимаешь ты ничего. И уже вряд ли поймёшь.
– А поконкретнее? – разозлился Лёшка.
– Куда конкретнее-то? – вскочил и забегал по кабинету Шатров. – Ты правда не понимаешь, что зря повестки сейчас не присылают? И что просто так не пишутся такие письма?
– Да какие такие?!
– Да пойми ты, слепец, ещё полгода назад никакой генерал не посмел бы такое грубое письмо в «Аргументы» накатать. Битые они нами не раз, учёные уже. Вспомни, как бывший министр обороны попёр было на нас, одного коллажа с мозгами на заднице хватило, чтобы заткнулся. А с повесткой? Да к тебе в «Аргументы» следователь сам из своей прокуратуры военной пожаловал бы. На бе-се-ду… – передразнил его Шатров. – А сейчас всё изменилось. В стране ещё нет, а в Кремле уже изменилось, правда, не знаю, что. Но я чую это! И люди знающие чуют. А у тебя вот нет этой чуйки.
– Чуйки нет? Эт ты правду подметил. А у Старцева как с чуйкой-то? Тоже нет? Это ведь он, главный редактор, материал в номер ставил.
– Да что ты Старцевым прикрываешься? Ты думаешь, он оперу слушать уехал?! – по тому, как Шатров незаметно для себя перешёл на фальцет, стало ясно, что Алексей нечаянно наступил на очередную больную мозоль. – Да он переговоры всё ведёт, как бы подороже продать свои акции «Аргументов» одному банку. Наигрался уже, не нужна ему больше газета…
Шатров осёкся так же резко, как и взвился. По досаде на лице было видно, что сболтнул он лишнее и теперь злится за это на себя.
– Н-да… Кот из дома – мыши в пляс. Ну да ладно, это ваши дела. А теперь о наших. Ты ведь чуйки хотел? – Лёшка достал из сумки измятую газету и аккуратно, с трудом сдерживаясь, разгладил её на столе. – Вот тебе, одна сплошная чуйка…
Это был подобранный на бетонке лётного поля номер окружной газеты «Военный вестник».
– Почитаешь на досуге. Здесь то же, что и в письме, которого ты так испугался. Практически слово в слово, вот только тут и живых, и мёртвых прямо трусами называют, не церемонясь. Чуйка у них, в этой газетке, такая. Ты хоть понимаешь, что это уже второй смертный приговор отряду? А ты понимаешь, что я следов солдатика этого, тёзки своего, найти не могу?! Ни среди живых, ни среди мёртвых. Ты это понимаешь, чувствительный наш… – зло бросил Барышев и, резко поднявшись, пошёл к двери кабинета, но, уже взявшись за ручку, не выдержал и обернулся: – Несешь тут хрень всякую про письма, повестки. Стыдно слушать такое про свою газету. Сказал бы просто, что наехали из Министерства обороны, а скорее из Администрации Президента, вот и обосрались вы все тут. Тем более что Старцева нет, прикрыть некому, вот и мандражируете. Хотя, судя по всему, вы уже и Старцева сдали…
