А они рассказывали, как армавирский спецназ дважды уничтожали: один раз тогда, в горах, бессмысленно и беспощадно, второй раз сейчас, в Москве, всё так же беспощадно, но уже со смыслом. Где-то на третьем персонаже пыл Алексея угас, после пятого он уже мог почти безошибочно угадывать реакцию слушателя.
Если товарищ был при должности, то, как правило, делал вывод:
– Первая Чечня погубила армию…
Товарищ при звании, но уже без должности изъяснялся проще:
– Суки, совсем армию развалили!
При этом чем больше звёзд было когда-то на погонах собеседника, тем быстрее «суки» менялись на более крепкое ругательство.
Удивил лишь заместитель военного прокурора:
– Я помню вас. Мы вместе возвращались из Махачкалы, одним бортом. Я в курсе этого дела. Статью вашу читал. Не знаю, сможем ли мы найти пропавших, смогу ли я чем-то помочь Яшкину, но то, что фигурантов в деле маловато, вы правы. Я должен посоветоваться. Оставьте мне свои телефоны. – И, уже когда они были в дверях, спросил: – Тот груз 200, что летел с нами… А вы уверены, что там не мог оказаться он, ваш однофамилец?
И Алексея выбил этот вопрос, потому что он не раз уже его себе задавал, просыпаясь от великой дрожи. Но он лишь виновато развёл руками:
– Я не знаю…
Бессменная секретарша Роза, как всегда, деловито суетилась, одновременно разговаривая по телефону, распечатывая какой-то текст и разглядывая приглашение для главного редактора на очередное мероприятие.
– О-о-ой, Лёшик, здра-а-а-вствуй! – как всегда, протяжно обрадовалась она, подставляя щёку для поцелуя. – Давно не заходил что-то. А Вячеслава Андреевича нет и ещё две недели не будет. Ты что хотел?
– Вот ведь незадача, – пробормотал он. – А номер кто ведёт?
– Ну кто-кто? – весело рассмеялась Роза, глядя ему за спину, откуда раздался знакомый голос.
– Я веду. Что-то принёс или так интересуешься? – за его спиной стоял Шатров и сдержанно улыбался.
– Да я думал сначала с шефом посоветоваться, – Алексею совсем не хотелось обсуждать свои планы с Шатровым.
– А что тут советоваться, когда и так всё ясно. Присылай статью, будем разговаривать. Мне присылай. А пока извини, номер идёт, – вежливо улыбаясь, Шатров мягко развернулся и деловито зашагал в сторону кабинета.
Статью в продолжение темы Алексей послал ему следующим утром. Это был жёсткий анализ реакции министерства обороны, подробности о судьбе рядового Алексея Барышева, не вошедшие в первую статью, комментарии экспертов и Комитета солдатских матерей, а главное, небольшое телефонное интервью с Яшкиным из госпиталя, в котором тот рассказывал, как из оставшихся в живых выбивают показания против него.
На этом их общение с Шатровым закончилось. На электронное письмо тот не ответил, всячески избегал встреч. Когда же они нечаянно пересекались где-нибудь в редакционных коридорах, то Шатров делал страшно занятой вид и тут же убегал со словами: «Всё помню, потом-потом… Видишь, один на хозяйстве, вздохнуть некогда…» Не отвечал он и на звонки. Две недели пытался Алексей добиться разговора и выяснить судьбу такого нужного именно сейчас текста. Увы, ему это так и не удалось. Ничего нового о судьбе пропавшего без вести спецназовца Алексея Барышева он тоже не смог узнать, кроме противоречивых слухов о том, что у боевиков якобы есть пленные с той высоты. Зато за эти две недели сразу в нескольких газетах вышли статьи об армавирском спецназе, в которых вся ответственность за гибель отряда возлагалась на его командование, то есть на майора Яшкина. Про без вести пропавших там было совсем мало. Только грязные намёки, что они могли сдаться в плен.
Вот после этого Алексей и получил наконец ответ от Шатрова. Правда, такого ему не предрекал даже мастер мрачных прогнозов военком Толмачёв. И хотя стилистика электронного письма была не свойственна тому Шатрову, которого он знал, это лишь подтверждало коллективное творчество над посланием.
