– Майор, чего говоришь-то, нешто мы не знаем оного? – с немалой обидой ответил казак.
– Матвей, родной, за тебя я уверен, а за казачков – не очень, не все там из твоих людей. Так что не обижайся. Яробор, ясно?
Юноша коротко кивнул.
Лошадей снова загрузили поклажей и ангарцы неспешно двинулись к посёлку. Сазонов остановил людей на широком поле со следами сельскохозяйственных работ.
– Пашут, значит, землицу-то, это хорошо, – довольно сказал Бекетов.
Наконец их заметили. На валу забегали фигурки людей, потрясавшие копьями, а со стороны леса в посёлок метнулась группа женщин, под охраной нескольких мужчин, за которыми в проёме вала тут же были установлены ворота, представлявшие собой связанные друг с другом колья. Посёлок явно готовился к осаде. Сазонов критично посмотрел на вал и изготовившихся на нём людей и дал команду располагаться лагерем.
Ван Ли Чонг, вынужденный бежать в горную крепость после того, как маньчжуры перерезали подходы к островной крепости Канхвадо, где уже находились его семья и высшие сановники из Сеула, был в ярости. Мало того что эти северные варвары не позволили ему соединиться с семьёй, так ещё при этом погибли его лучшие воины! Все гвардейцы отряда Кымгун, искусные бойцы боевыми цепами пали в отчаянной схватке, прикрывая своего короля, чтобы он успел бежать. Бежать! Уже второй раз. Первый раз это было десять лет назад, когда из-за его явной антиманьчжурской политики Корея пережила чонмё – год нашествия варваров.
И всё это якобы из-за того, что он, властитель Кореи, якобы не почтил смерть великого Нурхаци, не прислал послов с подарками и соболезнованиями.
«Какая глупость! Мало ли какой варвар умирает? Что, мне, может, ещё монгольским князькам соболезнования слать?» – Ли Чонг, охлопывая сапоги плёткой, ходил взад-вперёд по выложенному камнем пространству у Северных ворот крепости. Его храбрые воины смотрели на него с надеждой и обожанием.
«Они надеются на меня. А что я сейчас могу? Я лишь убежал от врага в крепость на горе, надеясь отбиться. Уповать надо на моих военачальников, что собирают войска по всей округе. Но уж больно много воинов на этот раз у Абахая!» – тоскливо думал Ли Чонг.
Крепость Намхан, у стен которой решалась судьба короля и его государства, представляла собой типичную горную крепость. Её укрепления использовали природный ландшафт горы, строители лишь умело дополняли каменной кладкой природный рельеф. Так, крепостные стены были высотой до восьми метров, облицованы камнем с надстроенным зубчатым парапетом. Каждый зубец имел по три бойницы, откуда пхосу – стрелки из аркебуз и сосу – лучники могли вести стрельбу по врагу, пытающемуся забраться на стены. Ну а тех, кого не убили стрелки, встречали сальсу – сильные воины, вооружёнными мечами, копьями и алебардами.
К вечеру в Намхану пробрался воин, который сообщил королю, что к соседней крепости пришёл Ким Джунъён, а с ним две тысячи воинов, которые расположились укреплённым лагерем на склоне горы Квангёсан. Маньчжуры немедля, этим же вечером атаковали воинов Кима, расположенных в три линии, первой их которых были аркебузиры. Ночь и следующий день продолжался бой. Маньчжуры не смогли преодолеть сопротивление корейских солдат, даже в жестокой рукопашной схватке, они, более к ней привычные, не отбросили храбрецов. А один из аркебузиров в ходе боя застрелил маньчжурского военачальника Янгули. Маньчжуры отошли. Но и Ким Джунъён не смог бы далее защищаться, силы его отряда таяли, боеприпасы подходили к концу. Поэтому вечером шестого января его отряд бесшумно снялся и ушёл в провинцию Чолла на соединение с местным ополчением. Таким образом, первая попытка деблокады крепости успехом не увенчалась.
Войска короля не смогли бы помочь воинам Кима, оставлять позиции Намхана было бы безумием. Осада её продолжалась, и по ночам воины крепости зажигали световые маяки, надеясь передать сигналы деблокирующим войскам королевства. Хан Абахай не мог взять крепость в лоб, даже немногочисленная артиллерия, захваченная в боях у китайцев, не помогала – укрепления Намхана были слишком крепки для ядер отлитых иезуитами пушек. Множество маньчжур пало на склонах горы, под стенами и укреплениями крепости. Меткие выстрелы аркебузиров и лучников пролили немало маньчжурской крови, столь дорогой для хана Абахая, которому было безумно жаль тратить жизни своих воинов на то, чтобы взять какую-то горную крепость! Этот глупый ван должен сдаться! Раз артиллерия не помогает, выручит только штурм крепости массой воинов. И в середине месяца Абахай решился-таки на общий штурм твердыни корейского короля, около восьми тысяч его воинов одновременно атаковали все четверо ворот крепости, неся в руках штурмовые лестницы и шесты.
