«Гром» выходил на Енисей, оглашая сонные окрестности длинным свистящим гудком, ещё немного и покажутся стены острога. Теперь пришло время Фёдору показать своё искусство — пересекая Енисей, надо было аккуратно развернуться и подойти к нехитрому причалу. В чреве парохода, скрытого под палубой, пыхтела и лязгала подвижными частями машина, поминутно срабатывал клапан регулятора давления в котле. Оттуда, снизу, расплывалось тепло, занимающая почти всё пространство котельного отделения тёмная, лоснящаяся туша котла дышала жаром. Шипел пар, стыки труб слезились капельками горячей воды, а со всех сторон торчали какие-то хитрые рычаги, рукоятки, маховики. Труба, выходящая посреди палубы тоже была горячей, но для этого нашли простое решение, укрыв её за деревянным ограждением.
— Чуть левее, Саша! Потом отпусти малость, — сказал Сартинов своему помощнику, ещё БДК, теперь стоящему у руля невзрачного пароходика. Флотский офицер Северного флота теперь с удовольствием крутил штурвал в застеклённой ходовой рубке, глядя на бескрайнюю гладь воды. Подойдя ближе к правому берегу, на пароходе разглядели заполненное людьми пространство близ причала.
— Смотри, народ уже собрался! Они сейчас уже грузиться собираются что ли? — удивился Новиков.
— С разгрузкой хоть помогут, — пожал плечами флегматичный мастер.
Карпинский и Грауль с восторгом смотрели на приближающийся пароход. Словно картинка из прошлого, он притягивал заворожённые взгляды, к берегу подходил, дышащий чёрным дымом…
— Гром, — прочитал на боку судна Павел.
— Куда?! Стой! — закричал вдруг сзади Карпинский.
Оказалось что крестьяне, собравшиеся у берега, разом бросились прочь от подходящего парохода. И Карпинский сейчас их точно не остановит. Раздавались судорожные выкрики, детский плач и ругательства вкупе со здравицами.
— Это просто корабль! Не надо бояться!
— Нечистая! Диавольская лодка!
Поляна вскоре опустела, остались лишь самые смелые или самые дурные. Кто-то, не отрываясь, смотрел на пароход, а кто-то уставился в землю, не смея поднять глаза.
— Пётр, оставь ты это дело! Сами потом подойдут, осмелеют и вернутся, — Грауль махнул рукой, подзывая посла Ангарии. — Сейчас разгружать ладьи будут — наверняка подводы понадобятся. Ты бы распорядился насчёт найма в Енисейске, чего время тянуть?
Тем временем, паровая машина постепенно замолкала, а сам пароход пришвартовался у причала. Ладьи же, за освободившиеся тросы подтягивали к берегу, чтобы спустив мостки, начать разгрузку.
— Здорово, Павел! А где эта посольская морда? — Василий Новиков, дружок Карпинского со школьной скамьи, как обычно не баловал Петра обходительным отношением на людях. — Я ему жену привёз, а он где-то ошивается!
— За подводами побежал в острог, — проговорил Павел, поздоровавшись с Василием.
Подходя к самому Енисейску, Пётр в воротах едва не столкнулся с лошадьми Беклемишева и Измайлова, выезжавших из острога.
— Здравствуйте, Василий Михайлович и Василий Артёмович, — приветствовал обоих Карпинский, заставивший поморщиться Измайлова, который каждый раз поражался абсолютному отсутствию чинопочитания у ангарского посла. — У вас телеги в остроге имеются, свезти кое-чего пониже острога?
Чиновники удивлённо переглянулись:
— Ты, Пётр, верно как приказчик, речи ведёшь! Пошли кого-нибудь к дьяку, пущай он дельце и обдумает, — ответил ему Измайлов.
— А что за бесовская лодка, из коей чёрный адский дым наружу прёт? — вопросил, в свою очередь Беклемишев, указав перстом на «Гром», с которого на причал сходили люди.
С лодий же уже начали споро и деловито сгружать груз, следуя коротким командам. Всё происходило чётко и слаженно, как будто до этого ангарцы проводили тренировки по погрузке-разгрузке.
— Почему бесовская лодка-то, Василий Михайлович? — Карпинский сделал несколько обиженное выражение лица, — вы в кузнице бывали прежде?
— Ну, бывал, — отвечал приказный голова.
— Ну вот. А там тоже самое, жарко, шумно, да дым валит. Так и здесь — уголь горит, дым от него и прёт, а железо стучит, судно по воде двигая. Вот и всё!
— Так кузница, оно ремесло исконное, с древнейших времён средь люда ведомое, — нахмурился Измайлов, несколько неуверенно, но всё же правя лошадь к прибрежному лугу.
— Пётр Лексеич, ты, в самом деле, проводил бы нас с воеводой до берега, — проговорил Беклемишев, слезая с коня, — ты же посол ангарский! А насчёт подвод не беспокойся, вона, Макарке своему скажи.
— Макар, хорошо, что ты тут! — Пётр подозвал своего помощника, который обретался у ворот, ожидая пока уйдут Измайлов с Беклемишевым. Рядом был и Онфимка.
— Да, Пётр? — Макар опасливо обошёл скучающих царских чиновников. Онфим же спокойно прошёл промеж лошадей, погладив одну из них по морде.
— Вы, может быть, пока вниз пойдёте, к пристани? А я потом вас нагоню, — предложил Карпинский, враз открывшим рты от подобного политеса московитам.
