— Так чего ж ты не охотишься? — не унималась Латута. — Гату тебя раза в три больше, а не ест столько же! Мы едем далече, а ты всю снедь изведешь до сроку.
— А куда путь держите? — встрепенулся Братислав. — В гости к кому, али свататься?
Никто не ответил. Появившаяся пауза выглядела странно. Люта поскребла лаптем доски телеги и нехотя ответила:
— В гости.
— Гату в свои края пригласил, — добавила Латута.
Тут на нее обернулись и белоглазый, и жрица.
«Ты что, белены объелась? Болтаешь, что корова языком!» — читалось в глазах обоих.
— Вы серьезно? — протянула Беляна, даже хватаясь за голову.
Гату почему-то не понравилось ее изумление. Возможно потому, что он в него не поверил. Вообще она была довольно миловидной и даже приятной девчонкой. Семнадцать лет от роду, а такая хозяйственная, да хваткая. Еще и с братцем товары возить не боялась. Хотя тут скорее, недалекая, потому как, без охраны возить что-то, стоящее денег, это как с кукушкой в «когда я помру» играть — выиграть невозможно. У нее были голубые доверчивые глаза, веснушчатые и всегда румяные щечки, губки-бантики и светло-русые волосы. Беляна не заплетала кос, предпочитая давать им волю.
— Чудь не принимают гостей уже очень давно, — ответил Гату, чтобы прекратить поток опасных и ненужных вопросов. — Мы едем по делу. Это все, что вам стоит знать.
— Эх! Жаль. А я с отрочества мечтал побывать у вас, — расстроенно заметил Братислав.
— С отрочества, — хмыкнул Грул. — А щас-то ты уже мужик, вона аж три колоска бородищи торчат.
В глазах юноши сверкнул металл. Он ничего не ответил, но глянул очень нехорошо. Желваки заиграли, а рот растянулся в струну.
«Ишь ты, как нам не нравится, — заметила Люта про себя. — Рожа-то злющая какая стала, гляди лопнет».
— Да не обижайся ты на него, — хихикнула Люта, следя за реакцией парня. — Без доброй бороды тоже мужики бывают. Лет до десяти так точно!
Грул довольно залаял, а Люта внимательно следила за реакцией Братислава. На этот раз тот совладал с собой лучше. Даже засмеялся для вида.
«Но токмо для отвода глаз, — подумала жрица. — Что-то с тобой не так, мальчик».
Беляна почувствовала напряжение и принялась его снимать, как могла. Весело толкнув брата локтем в бок, она подмигнула Светозару и запела:
Ка бы я была царевна в белокаменных палатах,
Завела себе служанок, эдак тыщу, может две!
Чтоб они при мне стирали, стряпали, носили воду,
Чтоб венки цветов сплетали, по мою одну угоду.
Ка бы я была б воитель в булатовых крепких латах,
Я бы рать водила к морю, чтоб ромею не зевати!
Чтобы стольный град в осаде, мне одной склонился в ноги,
Чтоб мой щит с гербом из солнца украшал его чертоги!
Ка бы я была невеста в сарафане дюже красном,
Закатила бы пирушку, чтоб на все края гремела!
Чтобы только на рассвете, повставал бы люд усталый,
И продолжил веселиться, пить и петь мотив удалый.
Ка бы я была русалкой с серебристыми устами,
Стала б путников красивых поджидать на перепутье!
Чтобы те едва увидев, хороша как дочь речная,
Навсегда б в меня влюблялись, от желания сгорая!
— А ты, как я погляжу, спесивая девушка, — съехидничала Люта, все же улыбнувшись.
Ей и правда понравилась и сама песня, и новая попутчица. На фоне Латуты, Беляна выглядела словно русалка. Открытая, на грани того, чтобы показаться распутной, она вела себя смело и непринужденно. То и дело дерзко постреливая глазами в окружающих мужчин, Беляна без тени стеснения кокетничала с ними. От чего-то особое внимание она уделяла Гату. Девушка постоянно терлась подле него, а когда не была рядом, то и дело окликивала, что-то спрашивая.
«Заигрывает с этим? — Люта даже поежилась. — Нашла к кому липнуть!».
Несмотря на то, что у нее не было повода для ревности, жрица снова и снова ловила себя на том, что испытывает похожее чувство. Она постоянно себя одергивала от того, чтобы начать соревноваться с новенькой за внимание белоглазого и вечно хмурого молчуна.
— Наш батюшка так и говаривал, — кивнул Братислав, — Не бывать тебе, говорит, Белка моя за мужем, за приличным человеком! Только ополоумевший такую шебутню к себе в избу пустит.
— А мне обычного и не надо, — сверкнув очами, заметила Беляна. — Обычное оно как несоленый суп. Раз поешь, два, а на третий вылить захочется!
Так разговорами, байками, да прибаутками путники и ехали до темна весь следующий день. Брат с сестрой оказались полезны. Беляна непрестанно пела, веселя себя и окружающих.
«Это ж надо так куражиться, словно не она еще вчера в плену душегубов лесных была!» — подумал Гату, наблюдая за девушкой на привале.
Та, заметив его взгляд, обворожительно улыбнулась, не отводя глаз.
«Первый раз жалею, что чудских жен в камень закляла, — пронеслось в голове Люты. — Сейчас бы сюда его клыкастую. Ох и поглядела бы я, как эта улыбочка превращается в кровавую кашицу!».
