— Отправил в женский монастырь, хотя руки чесались прикончить, — честно ответил он, это было видно по его лицу. Хотя, когда он врал?
— За что? — спросила я.
— За непослушание, — кратко подметил он.
— Ты сделал это из-за меня, только я тебя об этом не просила! — сердито резюмировала я.
— Я делаю, лишь то что хочу…
— Тогда за что ты потом сожалеешь и просишь прощение у меня? — не дослушав до конца эгоистично перебиваю, выплёвывая слова.
Он достаёт очередную папиросу из портсигары и снова закуривает.
— Ты можешь решать мою жизнь, как угодно тебе, но жизнь других — не смей! — прошипела я, вдохнув едкий дым в лёгкие, тошнотворно осевший в горле.
— Может, мне надо было принять её любовь? Ведь она так страстно боролась за моё внимание, убирая соперниц со своего пути.
Услышать подобное было мягко говоря неожиданно, даже на секунду не могла предположить о любви Бони к Огастину. И тут приходит понимание, что с первой нашей встречи она возненавидела меня, увидела во мне соперницу, а я была слепа и не замечала мрачного, ненавистного, зачастую прожигающего от зависти взгляда. Думала, Огастин поневоле держит в замке, но как оказалось, причина такого поведения — я.
— Это не меняет сути! — подытоживаю досадно.
— А может тебе понравилось, как Леон обращался с тобой или я чего-то не так понимаю? Запутался, правда не понимаю почему ты решила защищать ту, что отдала тебя так просто этому сукиному сыну? — снова делает долгую затяжку, оценивая мою реакцию.
— Мне не понравилось отношение Леона ко мне, — как можно спокойней ответила, хотя обида от его вопроса затуманила разум.
— Есть только — ты, я и будущий наследник. Будет более уместно твой героизм пустить в нашу семью, — снова затяжка и не потушенная сигарета была брошена в пепельницу. — Времени совсем не осталось, надо возвращаться в огненный мир.
— К чему такая спешка? — вполне резонный задаю вопрос.
— Грядёт очень важное событие, какое я тебе не скажу, а то твоя самоотверженность порядком поднадоела, — мы обменялись взглядами, затем он спешно встал из-за стола.
Доказывать ему неправильность его действий — это одно и тоже, что бороться с быком ослеплённым своей игрой, ему говоришь «спокойно, остынь», но тебя всё равно насаживают на рога и куда-то с ветром, бешено несут. Огастин с очень устойчивым самомнением и горделивостью, конечно, спустя время нахождения с ним — он оправдывает каждую свою черту в характере, но мне от этого с ним разговаривать ничуть не легче. Люблю я его как прежде и в борьбе с ним я борюсь и с собой, борюсь со своими взглядами, принципами и общей политической идеологией в себе. Мне приходиться ломать себя, дабы втиснуть в свою голову, что быть мамой дьявола не так уж плохо, ведь он от любимого мужчины, всё-таки и моя кровь в нём будет течь. Та пощёчина от Огастина, был своего рода крик приводящей в чувства, что малыш не выбирал кем ему родиться и я это понимаю, только я — белый ангел, который против зла и с ним борется, но никак не порождает его на свет. Я прохожу особый путь, который мне не просто даётся, ведь, как бы то ни было этот ребёнок — дьявол, этот ребёнок — зло, на этой ноте мои нервы дают сбой… сложно принять, очень сложно принять и убедить себя в обратном.
Пока витала в своих мыслях, тёплая ладонь Огастина легла на мою кисть, отчего мы погрузились в пучину темноты, медленно переносившись, темнота обволакивала меня тёплом, пока в итоге не стало очень жарко и очутились мы на пороге огромнейшего, замка правителя Огастина Дюрана, теперь это и мой дом тоже.
Где-то вдалеке были слышны различные возгласы и крики, они отчётливо доходили до нас, выдавая, весь припадок безумия, что лютовал там. Мной овладела паника, сердце волнительно застучало, словно говоря о неладном. Может в мире Ада такое поведение народа нормально, только я так не посчитала. Сумасшествие!
— Огастин, откуда исходят эти крики? Что происходит? — дрожащим голосом интересуюсь.
— Жители собрались на площади. Не обращай внимания, давай пройдём в замок, — подталкивая ладонью в сторону двери.
Зайдя в огромный зал замка, мне всё равно было неспокойно о чём я поспешила сообщить:
— От этих криков внутри всё холодеет! — сказав, на секунду задумалась, потому как в голове продолжали навязчиво звучать их безумные крики.
— Огастин, они кричали чьё-то имя желая смерти. Что там происходит? Кому они так яро желают смерти? — вопросила я.
— Джина за тобой присмотрит, — сдержанно промолвил, игнорируя все мои вопросы, кивнув вскользь меня кому-то за спину. — Джина, познакомься Челси, Челси — это Джина, она будет с тобой в моё отсутствие.
Я не видела её, так как ослеплена полным непониманием, пригвождая взглядом Огастина. «Что же он скрывает?» — вопрос не дающий покоя в эту секунду, но я больше не стала вести с ним диалог, поняла, что ничего не добьюсь, если он решительно настроен не обсуждать со мной происходящее.
