Огастин был бордовый с венозной, пульсирующей паутиной на лице и всём мускулистом теле.
Свирепый, ослеплённый яростью дьявол, в нём ничего из нормального обличия не осталось, другой. Не могу узнать те черты, ту мимику, что покорили меня когда-то. Он страшен, чудовищен, безобразен — и всё равно нет описания, кое подходило для него в эту минуту. Пламя на его теле оглушительно трещало, демонстрируя силу злости.
Слова застыли на кончике языка, потрясение не отпускало.
Огастин понял, не став дожидаться ответа и взвалил меня, словно пушинку на руки, и мы взлетели, при этом он сердито пробубнив:
— Ты заставляешь меня оправдываться за убийство псины, что чуть не убила тебя! Это оскорбительно!
Мне хотелось возразить ему и напомнить причину побега, но меня неожиданно поставили на ноги. Обернувшись, увидела тысячи недоумевающих глаз обращенных на меня, без стеснения демонстрирующие враждебность.
— Прошу вашей почтительности — будущая королева, Челси! — голос его был неистово утробным, с царской возвышенностью, перечить которому никто не смел. — В скором времени объявим официальный, свадебный бал, приглашения будут отосланы в срок!
Повисла угнетающая тишина. Я стала оглядываться по сторонам с огромным любопытством и мой взгляд остановился на очень знакомом силуэте. Сердце внезапно пропустило удар! Леон? Ооо, нет, нет! Не может быть!
— Что здесь происходит? — устремившись к окровавленному, согнувшемуся дугой старшему Дюрану.
Огастин перехватил мою руку, остановив, предупреждая строгим тоном голоса:
— Не смей, Челси! — злостно шипит он — Не смей, ставить под сомнение моё правление!
— Он твой брат! Как ты можешь думать о троне в такой момент? — возмутилась я.
— Обсудим это позже! — заключил он, оставаясь на гране взрыва.
Мне ничего не пришлось, как послушаться и остаться стоять на месте, рядом с Огастином. Телом овладел холодный мандраж, от которого всеми силами хотелось избавиться.
Леон не сводил с меня свой тяжёлый взгляд, тягостно дыша. Его лицо в кровоподтёках и ушибах, а шея прикована большим огненным ошейником. Когда-то белоснежные крылья — потеряли свою безупречность, лишившись половины перьев с ран которых капала кровь.
Ошейник на шее натянули, словно предчувствовали его вспышку гнева, которая последовала: он резко преобразившись в дьявола, стал вырываться, а звон цепи нещадно глушил слух. Совсем недавно и я была обладательница подобного ошейника, благодаря Леону. Только вот в ответ зла ему я не желаю, как и не желаю смерти, что сейчас кричал в его адрес народ огненного мира. Я не забуду то, что он сделал для Готье и Меган — это бесценный поступок для меня! Это значимо для меня!
— Нужно прекратить весь этот кошмар! — умоляюще проговорила.
— Леона сегодня казнят и тогда всё прекратиться, — невозмутимо резюмировал Огастин.
Дар речи меня покинул, потому как в моей голове не укладывались его слова. Мне становилось дурно с пониманием неразумности действий Огастина.
— Зачем? — только и смогла выдавить из себя я.
Дальше происходило, что-то невообразимое, такое во снах не увидеть и в сказке не придумать. К Леону стали приближаться шесть магов, они стали тянуть с него магическую энергию. Леон уже крайне слаб, поэтому оказывать сопротивление уже абсолютно не мог. За спиной Леона встали ещё два мага, в их руках блеснули огромные, огненные тесаки. По их смирной стойке, я поняла, что они стали ждать приказа короля. На что способен Огастин мне остаётся только гадать, но я как можно тщательнее старалась состряпать умоляющую гримасу лица, демонстрируя свою позицию по данному поводу, чтобы не выкинул какой-либо ерунды бушующей в его голове.
В свою очередь народ, который неустанно желал смерти Леону, наконец-то утих, с упоением предвкушая долгожданное решение. Я же содроганием боюсь услышать смертный приговор для старшего брата от младшего. Ведь, приговор прозвучит для обоих сразу, такое не забудется, с этим грузом придётся жить. Кому лучше от этой казни? Правильный ответ: ни-ко-му!
Тревожная обстановка витала в воздухе так, что эта тишина нещадно глушила. Мне, кажется, я слышу дыхание каждого, тяжёлое и неумолимое.
— Убить! — с коровьей безмятежностью вынес вердикт и ни один мускул не дёрнулся на его лице, его выбор сделан.
Маги по приказу подняли вверх тесаки и уже были готовы пролить кровь. Однако я не смогла остаться в стороне пронзительно крикнув во всё горло:
— Нельзя!
Огастин обернулся одарив взглядом диких глаз. Он был не на шутку зол и народ незримо стал отступать, предугадывая волну злости от короля. Порыв безграничной силы в нём ощущала и я, но была не готова отступать, бросая всем видом вызов.
— Пошла прочь! — разгневанно указывает пальцем в сторону Огастин. — Ты испытываешь моё не безграничное терпение!
— А что будет? Прикажешь так же казнить? — повторяю жест и тыкаю пальцем в сторону Леона, который смотрел на нас исподлобья. — Нет же разницы, кто перед тобой родной брат или любимая женщина?
— Увидите её! — махнул он двум куэнам стоящих в стороне.
