Он не разлюбил её. Каждый прожитый день без неё подобен пытке. Но бороться с её противоречивостью сил уже не осталось. Лучше бороться с собой, потому как ему самому про себя всё предельно ясно — любит, отчего ломает, но это надо пережить… Первые месяцы это казалось реальным, однако чем дальше тем больнее и сильнее улавливаешь «кумар». Украдкой, будто шаловливый мальчик подглядывал из-за угла на неё, чтобы невзначай почувствовать запах, услышать родной, мелодичный голос, наконец увидеть её и восполнить дефицит отсутствия. Только все мучения ничто, по сравнению с её приветливой улыбкой и этим простым «Здравствуй!». Огастина словно булыжником придавило со всего маху, как только она предстала перед ним, сияющая от радости видеть его. И он, конечно, был не меньше рад видеть Челси, но упрямо решил стоять на своём, ведь он хочет быть честен не только перед ней, но и перед собой. Поэтому тогда мысленно, будто говоря лично, он думал: «родишь мне наследника и я всю любовь, что испытываю к тебе — подарю ему»!
Подходя ближе к комнате Челси и увидев открытую настежь дверь, внутри Огастина оборвалась невидимая нить от наплывшего резко страха. Молниеносно влетев в комнату, взглядом пробежавшись по кровати и полу, его бросило в дрожь от смертельного ужаса, ведь повсюду алые пятна крови!
— Любимая? — судорожно простонал Огастин, дрожащими губами.
Парализующий ужас скрутил диафрагму в узел, что Огастин забыл как дышать.
Раздался голос, протяжный, умоляющий о спасении, как гром среди ясного неба, точно кошмар наяву.
— Госпожа, рожает! — завопила Джина во всё горло.
А жизнь умеет удивлять и преподносить сюрпризы, кажется, хуже уже быть не может, но ещё как может! Да так может, что страшно открывать глаза на происходящее, особенно, когда плохо не тебе, а любимому человеку. Челси кричала голосом страха и боли, кричала так, что казалось это он умрёт на месте от шока. Однако, как Огастин говорил Челси сильная, она та кто поразит любого своей силой духа, в том числе и его — самого сильного человека на всей планете, что на её фоне он кажется слабаком и трусом!
Сейчас ей очень сложно и пусть рядом с ней самые сильные маги-лекари, задача родить дьявола весьма затруднена многими факторами, такие как: ребёнок во много раз сильнее матери; он — дьявол, чёрное с белым трудно находят язык и этот противоречивый в данную секунду доставляет ей адские муки.
Когда Огастин нашёл Челси на лестнице в луже крови время остановилось, а внутренности сжались от леденящего ужаса. Страх потерять её поглощает разум словно яд! Она смотрела испуганными, умоляющими глазами как пуговки, прося помощи, якобы он та единственная ниточка за жизнь, за которую она пытается ухватиться всеми силами. Этот взгляд беспомощности, взбудоражил, заставил думать молниеносно, решительно, подхватив на руки, он кричал глуша слух, прислуживающие ощутили как замок сотрясался в такт его басу. Будто трусливые зайцы засуетились, торопясь выполнить приказ короля, ведь прочувствовать его гнев на себе никто не желал, а случись, что с госпожой Челси апокалипсис неминуем, полетят головы как мячики.
Время шло медленно, звуки исходящие из её комнаты утихли, напряжение стало ещё ощутимее, ещё острее. Огастину хотелось выть, кричать, но он держался из последних сил, держался ради неё и наследника. Он не всесильный, хотя считал себя победителем по жизни, однако, жизнь по полной программе ставит на место, показывая со всех сторон каким на самом деле жалким ничтожеством ты являешься.
«Тишина, тишина, тишина… зачем ты подлая, так со мной?» — вопрошал про себя Огастин сидя на полу у дверей её комнаты, крутя подушечками больших пальцев виски и держа между указательным и средним сигарету. Курил он много, не переставая, хоть и не расслабляет, но хорошенько отвлекает, помогает тянуться времени хоть на долю секунды быстрее. Когда это закончиться, не известно никому, но он мысленно гипнотизировал дверь и представлял, как выходят с улыбками маги-лекари поздравляя с наследником. И будто его мысли прочли, дверь открылась и вышел один из магов, только улыбка не сияла на его лице, а лишь какое-то отчуждение рисовалось, скулы нервно подрагивали, по всей видимости, подбирал правильные слова. Огастин напрягся, уже вспыхивая как спичка красным пламенем, боясь услышать непоправимое.
— Челси жива, — угадав мысли Огастина маг поспешил успокоить господина. — Но по-прежнему существует угроза жизни Челси, что-то идёт не так, то что нам не досягаемо, конечно мы обязательно разберёмся.
— Говори яснее, иначе я за себя не ручаюсь! — угрожающе проговорил.
