Еще там было написано, что на такое способны только очень сильные ведуньи, потому что это требует много сил и энергии. Еще рассказывалось про какие-то обряды, но ничего такого я не делала. Как все получилось, непонятно. Да, бабушка была уверена, что я обладаю силой, но мне не очень-то верилось. А еще, она никогда не обсуждала эту тему, говорила, что сила сама пробудится, когда придет пора. Быть может, так и случилось, иначе как это все объяснить?
Видимо, я действительно потратила много сил, потому что сейчас я себя именно такой и чувствую. Бессильной, безумно уставшей, лишенной энергии.
Возвращается Глеб, шуршит пакетами, достает какие-то ампулы, шприц. От запаха спирта снова поднимается тошнота.
- Не надо, - слабо прошу я. - Это не поможет. Полежи просто со мной. Пожалуйста.
- Мила, я тоже не люблю уколы, но что поделать. Надо.
- Нет. Мне уже лучше. Не надо.
Он пробует мой лоб, целует в щеку.
- Тебя еще тошнит?
- Нет, - вру я.
- Хорошо. Если тебе снова станет плохо, тогда без уколов никак, - я только киваю. - Я быстро приму душ и приду к тебе. Хорошо? - я снова киваю.
Глеб выходит, я слышу шум воды, его шаги, и на душе становится легче. Он вернулся, он рядом, значит, все будет хорошо.
Вскоре Глеб забирается под одеяло, я втягиваю его родной запах, без примеси той тошнотворной вони, прижимаюсь к горячему телу и, наконец, начинаю согреваться. Дрожь отпускает, и душу наполняет покой, особенно от ласковых прикосновений, нежных поцелуев и тихого шепота о том, как я напугала Глеба, как сильно он меня любит.
Он меня любит. Эта мысль особенно согревает, она как будто дарит новые силы, наполняет той самой энергией, которой так не хватало минуту назад.
Глеб.
Мила спала уже часов пятнадцать. Конечно, я ее не трогал, но беспокойство за мою девочку все равно шевелилось внутри. Она была настолько тиха, что казалось, даже не дышала.
Если вчера у Милы был жар, то сейчас кожа на лбу и щеках была прохладная. Я ее укутал в два одеяла и плед, потому что мне все время казалось, что девочке холодно.
Я уже часа два просто смотрю на нее спящую и не могу налюбоваться. Как отпустить мою красавицу?
Непонятно. Но факт в том, что это надо сделать. Ситуация накаляется. Вчера я не планировал ничего серьёзного, а в итоге попал в логово врага, да еще и чуть не попался. Человек, который собирал для меня информацию, нарыл кое-что очень интересное. Этот самый Аслан не просто приторговывал наркотой, он ее производил. Сейчас с этим проблем нет. Сегодня кокс и герыч уже не в моде! Молодежи подавай «дизайнерские наркотики». А законодательство здорово хромает. Пока под запрет попадает один состав вещества, на рынке появляется два новых с измененным составом. И вот опять под видом соли для ванн или чистящего порошка продается адское вещество, превращающее мозги в фарш и вызывающее привыкание с первой дозы. Причем цена таких творений намного ниже, чем у того же кокаина или героина, зато потребителей заметно больше. Да и принимать их намного легче. Не надо искать шприцы, колоть что-то в вену, эту гадость нюхают, курят, втирают в десны. Большинство пораженных этой заразой не считают такие вещества опасными. Они ошибочно полагают, что в любой момент смогут соскочить с этих "легких" порошков, а когда понимают, что спрут полностью опутал их щупальцами, и вырваться невозможно, уже поздно. Из этого болота выбираются единицы, большинству открыт только один выход - на тот свет.
Аслан имеет лабораторию по производству именно такой химической дряни. Это настоящая фабрика смерти. Объемы, которые я увидел в том подвале, способны убить не один город. Попал я в эту клоаку случайно. Мы не планировали заходить внутрь, но так случилось, что очкастый придурок, который там главный специалист, оставил дверь открытой. Он, похоже, и сам сидит на этой фигне, и что у него в башке, не понять. Мы решили посмотреть, что внутри. Камеры я отключил, поэтому в помещение мы попали без проблем, вот только, когда уже собирались уходить, вернулся очкарик, а вместе с ним и Аслан.
Короче, только чудо спасло нас от разоблачения. Зато теперь у меня достаточно улик. Все, что удалось нарыть, я передал Михалычу, дальше уже его задача довести дело до конца.
Мила по-прежнему спит, все в той же позе. Странно, но за столько времени она даже не пошевелилась.
Сначала я радовался ее крепкому сну, он явно лучше, чем жар и рвота, но сейчас я начал не на шутку волноваться. Слишком девочка была бледной, ни на какие раздражители не реагировала. Я пытался ее разбудить, но у меня не очень-то получилось. И дыхание у нее было совсем слабое. В какой-то момент я уже готов был поддаться панике, собирался серьезно будить Милу: умыть девочку холодной водой или начать трясти изо всех сил. Но тут Мила зашевелилась, тяжело вздохнула, перевернулась на другой бок. А еще через минут десять, наконец, открыла глаза.
- Слава Богу! - радостно говорю. - Я уж думал, ты как спящая красавица уснула на сто лет. Причем поцелуй тебя не смог разбудить, я пробовал. Может, конечно, я не тот принц?
