– Ты считаешь, это плохо – испытывать подобные чувства к людям?
Ее вопрос меня несколько озадачивает, и я решаю обернуть его в шутку:
– Фух! То есть я не один, кто попал в твой черный список? – веду бровью я. И, убедившись, что Лина крепко держит бокал, наливаю в него ананасовый фреш. – А если серьезно, то нет, не считаю. Наверняка у тебя есть весомые причины.
– А если причин нет?
– Все равно. В каждом из нас сидят свои тараканы.
– И какие же тараканы у тебя?
Я улыбаюсь.
– Настырные и плодовитые. Если они задумали выползти из своего убежища и заполонить все, то их никто не остановит.
Я открываю коробку с пиццей и двигаю ее ближе к Лине.
– Так значит, это все тараканы… – мягко ехидничает она.
– Конечно. Дело только в них. И если вдруг тебя будет что-то не устраивать, обращайся напрямую к самому главному и договаривайся с ним сама. Но учти: очки и рубашки он одобряет.
Лина смеется.
Я засматриваюсь на то, как ее губы смыкаются и размыкаются, как она прячет под ресницами смущенный взгляд; как тоненький лучик света, прорвавшийся сквозь густую листву дикой яблони, в тени которой мы устроились, прыгает по ее веснушкам. Я не могу отвести от нее глаз, отчетливо осознавая, что Лина мне нравится. Нравится своей непосредственностью, природным очарованием и даже скверным характером. Хотя, признаться, не такой-то он уж и скверный. Просто Лина не стремится нравиться всем подряд.
Она ставит кашпо с кактусом на плед, недалеко от контейнера с фруктами, и какое-то время мы проводим в молчании, пока от пиццы не остается лишь несколько кусочков.
Лина тянется к салфеткам, и я нехотя отворачиваюсь к воде – смотреть, как она станет приводить себя в порядок после вожделенного перекуса, совсем уж неприлично. Но Лина без лишних колебаний справляется с этим в два счета и достает из сумочки телефон.
– Где твои пистолеты? – спрашивает она, кивая на пакеты. – Давай ты будешь пускать пузыри, а я сфотографирую счастливчика-парня?
– Отличная идея, – соглашаюсь я.
Сначала кактус позирует нам на пледе. Потом перемещается на газон. Несколько удачных кадров с мыльными пузырями на заднем и переднем планах особенно восхищают Лину.
Наблюдаю, как она воодушевленно экспериментирует с ракурсом, и радуюсь, что сумел раскрепостить ее и доставить хоть и маленькое, но удовольствие. Я вижу, как ей нравится преображение «парня».
На мгновение я отвлекаюсь: воздушный шар, который, казалось, был запредельно далеко, вырос в размерах и приблизился к нам настолько, что теперь можно разглядеть его корзину и головы людей, находящихся внутри.
Я откидываюсь на спину, аккуратно подхватываю кактус и вытягиваю руку вперед, зажмурив при этом левый глаз. «Парень в галстуке» оказывается так высоко в небе, что едва не закрывает собой воздушный шар.
– По-моему, получится впечатляющая фотография!
– О да! – вполне себе искренне восклицает Лина и подсаживается ближе, чтобы сделать еще несколько снимков.
– Что ты напишешь в посте об этом дне? Что о нем расскажет «парень»? Он же должен поделиться с подписчиками своими впечатлениями от деловой встречи и пикника.
Лина едва заметно пожимает плечами, и я улыбаюсь – вверх тормашками она не менее красива, чем в привычном ви́дении. Сейчас я лежу, запрокинув голову, и меня не волнуют ни кактус, ни воздушный шар, ни пистолеты, которые издалека заметил озорной карапуз и в этот момент уводит их у нас из-под носа. Я изучаю каждую черточку лица Лины, считаю родинки и веснушки, рассматриваю радужку глаз – синюю-синюю, словно океанская даль.
– Мне казалось, что глаза у тебя серые, – отчего-то смеюсь я.
– Бывают и серыми. Их цвет меняется от погоды и настроения.
– Удивительно, – тихонько восхищаюсь я. А потом спрашиваю: – И какое у тебя сегодня настроение?
Лина смущается и отворачивается.
– Хорошее.
Она утыкается в телефон и, скользя пальцами по экрану, по всей видимости, публикует один из последних снимков в «Инстаграм», а я переворачиваюсь на живот, вернув кактус на землю.
– Сделаем селфи? Ты, твой парень и… я? – предлагаю как бы между делом.
И хочу добавить, что это не для «Инстаграма», а так, просто… Но меня прерывает телефонный звонок.
На миг я теряю самообладание: ну сколько еще Шуша будет меня донимать?
– Извини, – коротко оправдываюсь я, сбрасываю звонок и откидываю айфон подальше.
– Может, лучше ответить? Вдруг что-то важное.
– Нет, – легко ухмыляюсь я. Вновь тянусь за айфоном и вовсе его отключаю.
– Пикник… Ты придумал его спонтанно? Или это твой продуманный ход? – спрашиваю я после того, как мы садимся в машину.
– Тебя в самом деле это волнует?
Я кошусь на плед, который Алексей свернул рулетом и отправил на заднее сиденье, и пытаюсь представить, сколько еще подобных пикников он организовал. И для кого.
