Кэмпбелл поднимается с кресла, садится на корточки передо мной там, где только что была мама. На таком близком расстоянии он выглядит боле серьезным, чем раньше.
— Анна, ты действительно этого хочешь? — спрашивает он.
Я открываю рот. И ищу ответ.
— Как, по-твоему, Кэмпбелл нравится мне, потому что он козел или несмотря на это? — спрашиваю я сестру.
Она шикает на меня с дивана, так как смотрит «Какими мы были» — фильм, который видела уже двадцать тысяч раз. Он у нее включен в список кинокартин, наткнувшись на которые нельзя переключать канал. В него также входят «Красотка», «Привидение» и «Грязные танцы».
— Я убью тебя, если пропущу развязку.
— Увидимся, Кэти, — цитирую я для нее. — Увидимся, Хаббл.
Она бросает в меня подушку и вытирает глаза. Звучит музыка, под которую идут финальные титры.
— Барбра Стрейзанд — это бомба, — произносит Иззи.
— Я думала, это типаж, любимый геями. — Я поднимаю взгляд от стола, заваленного бумагами, которые изучаю, готовясь к завтрашним слушаниям.
Я должна принять решение и сообщить судье: какой вариант будет лучше всего для Анны Фицджеральд. Выскажусь я в ее пользу или наоборот — без разницы, в том-то и проблема. Жизнь девочки будет разрушена в любом случае.
— Мне казалось, мы говорили о Кэмпбелле, — продолжает Иззи.
— Нет, это я о нем говорила. Ты впадала в экстаз. — Я потираю виски. — Была у меня надежда на твое сочувствие.
— По поводу Кэмпбелла Александера? Я не склонна к сочувствию. Скорее, к безразличию.
— Ты права. В безразличии тебе не откажешь.
— Слушай, Джулия, может, дело в наследственности. — Иззи встает и начинает массировать мне мышцы шеи. — Может, у тебя есть ген, из-за которого тебя влечет к абсолютным ничтожествам.
— Тогда у тебя он тоже есть.
— Ну, — смеется она, — верно сказано.
— Я хочу ненавидеть его. Чтоб ты знала.
Протянув руку над моим плечом, Иззи берет начатую мной банку колы и приканчивает ее.
— А как насчет того, чтобы оставаться в строго профессиональных отношениях?
— Вот-вот. Только в голове у меня этому противится невероятно крикливая группа оппозиции меньшинства.
Иззи снова садится на диван:
— Проблема, ты сама знаешь, состоит в том, что своего первого никто никогда не забывает. И даже если твой ум достаточно развит, чтобы осознавать это, то у твоего тела IQ как у фруктовой мушки.
— Просто мне с ним так легко, Из. Мы как будто начали с того места, на котором расстались. Я уже знаю все, что нужно, о нем, а он — обо мне. — Я смотрю на сестру. — Можно влюбиться в кого-то от лени?
— Почему бы тебе не трахнуться с ним, а потом не выкинуть его из головы?
— Потому что, как только я трахнусь с ним, это станет еще одной частью прошлого, от которой я не смогу избавиться.
— Могу познакомить тебя с кем-нибудь из моих друзей, — предлагает Иззи.
— Они все с вагинами.
— Слушай, Джулия, ты не на то обращаешь внимание. Нужно смотреть, что у человека внутри, а не на внешнюю упаковку. Кэмпбелл Александер, может, и красавчик, но он как марципановая посыпка на сардинке.
— Ты считаешь, он красавчик?
Иззи округляет глаза:
— Тебя не спасти.
Звенит дверной звонок. Иззи подходит и смотрит в глазок:
— Только помяни дьявола…
— Это Кэмпбелл? — шепчу я. — Скажи ему, что меня нет.
Иззи приоткрывает дверь:
— Джулия говорит, что ее нет.
— Я тебя укокошу! — бормочу я себе под нос и встаю у нее за спиной.
Отпихнув сестру с дороги, снимаю цепочку и впускаю в дом Кэмпбелла и его собаку.
— Прием здесь становится все более теплым и неопределенным, — говорит он.
Я складываю на груди руки:
— Что тебе нужно? Я работаю.
— Хорошо. Сара Фицджеральд только что предложила нам заключить соглашение между сторонами. Пошли пообедаем, и я тебе все расскажу.
— Я не пойду с тобой обедать.
— Вообще-то, пойдешь. — Он пожимает плечами. — Я тебя знаю, ты в конце концов сдашься, поскольку нежелание быть со мной пересилит желание узнать, что сказала мать Анны. Может, лучше сразу приступим к делу?
Иззи начинает смеяться:
— Он не знает тебя, Джулия.
— Если ты не пойдешь по собственной воле, — добавляет Кэмпбелл, — я прибегну к грубой силе. Нет проблем. Хотя тебе будет гораздо труднее резать филе-миньон со связанными руками.
Я поворачиваюсь к сестре:
— Сделай что-нибудь. Пожалуйста!
Она отмахивается:
— Увидимся, Кэти.
— Увидимся, Хаббл, — отвечает Кэмпбелл. — Отличный фильм!
Иззи с интересом смотрит на него:
— Может быть, еще не все потеряно.
— Правило первое, — начинаю я, — мы говорим о процессе и ни о чем больше.
— Помоги мне Бог, — добавляет Кэмпбелл. — Я только хотел сказать, что ты выглядишь замечательно.
— И сразу же нарушил правило.
Он заезжает на парковку у воды и глушит мотор. Потом вылезает из машины и обходит ее, чтобы помочь мне выбраться наружу. Я оглядываюсь, но не вижу ничего похожего на ресторан. Мы около пристани, полной лодок и яхт, которые загорают на вечернем солнце, подставив ему изящные бока и медового цвета палубы.
— Снимай кроссовки, — говорит Кэмпбелл.
— Нет.
— Ради бога, Джулия. Сейчас не Викторианская эпоха. Я не собираюсь наскакивать на тебя, увидев голую лодыжку. Просто сделай это, а?
— Зачем?
