Романов раскрыл руки, словно хотел кого-то обнять. Перед глазами плыли воспоминания. Проведённые дни с любимой. Слёзы текли. Не из-за того, что он умрёт. Что это последние минуты, даже секунды его жизни. А потому, что не ожидал от Лины. Совсем не ожидал. И лучше умереть, чем жить с этой тяжестью в груди.
Удар. Первый. Второй. Третий.
Грудь. Плечо. Грудь.
Дамир опустился на колени.
Боль пронзила тело. Он еле поднял руку и схватился за сердце. Белоснежная рубашка превратилась в алую.
Упал.
Не отрывал взгляда от самой большой звёзды на ночном небе. Он знал, даже Алиев теперь его не спасёт. Через шум в голове слышал крики. Визги. Это конец.
"Твоя месть оказалась слишком жестокой, любимая", — прохрипел, прежде чем закрыть глаза.
Ангелина плакала.
После того как ушёл муж, угрожая, что убьёт Дамира, Лина не находила себе места. Живот и так болел до жути. Не могла сделать ни шагу, хоть и прошёл целый месяц со дня аборта.
Мысли о Дамире не давали покоя. Значит, он пришёл за ней. Значит, любит. Посмотрел видео и не поверил её словам.
Маленькими шагами еле дошла до окна. Посмотрев на ночное небо, заметила падающую звезду. Загадала желание, как это делала раньше, буквально несколько месяцев назад с любимым.
— Пусть с тобой всё будет хорошо, Дамир. Я согласна на всё. На его насилие. Избиения. Унижения. Но, Дамир… Не бросай меня, родной. Не уходи, — прошептала, сглатывая слёзы горечи. Обиды.
Да. Она была обижена на эту жизнь. Грёбаную судьбу.
Отец, который не дал быть счастливой с любимым при жизни, даже после смерти не оставил их в покое. Ведь именно из-за него Ангелина проживает эти дни. Проходит через этот ад босиком шаг за шагом. Горит заживо каждую долбанную минуту.
— Я знал, что ты будешь ждать.
Муж тихо, словно вор, зашёл в комнату. Лина вздрогнула, услышав его голос, но не подала виду. Не повернулась в его сторону. Не показала свой страх. Продолжала смотреть на звёздное небо.
— Глухая? А я ведь с хорошими новостями, — расхохотался тот. — Посмотри, что у меня есть.
Не понравился Ангелу тон супруга. Совсем не понравился. Сердце колотилось. Билось как сумасшедшее.
"Дамир. Только не отпускай меня", — шептала она, еле сдерживая слёзы.
— Даже ты, сучка, не испортишь мне настроение! — рычит, отталкивая девушку от окна к кровати. Лина не может удержать равновесие и падает на пол, ударяясь головой о край кровати. Знала, конечно, что муж зверь. Просто не ожидала этого резкого жеста.
— Чёрт бы тебя побрал! — крикнула она, схватившись за живот. Уж очень больно ей было, но болела не голова, которой ударилась, а именно живот. — Сукин сын!
— Что ты сказала? — схватив за волосы, поднял на ноги Лину и толкнул в кровать. — Я тебе сейчас покажу, как и в каком тоне со мной разговаривать надо!
Он расстегнул ремень и снял с брюк. Будто она вовсе не человек, начал бить по спине. Лина кричала. Карабкалась. Всего пара минут. Потом перестала. Кусая пальцы, заставила себя молчать. Впивалась ногтями в матрас.
Это сумасшествие. Безумие. Сколько она ещё будет страдать? Умирать каждый день? Не лучше покончить с собой? Не лучше резануть себе вены и потерять всю кровь? Умереть? Чем жить с таким чудовищем?
Господи, за что?
Бросил ремень в сторону Распутин и начал часто дышать. Лина не плакала, а просто, сжимая руки в кулаки, терпела. Спина горит. Жжёт. Невыносимая боль пронзает все тело. Словно миллионы острых игл прокалывают её живот. Грудь.
Больно. Очень больно.
Но это не конец…
— А теперь смотри на меня, если не хочешь продолжения! — приказной тон слышит девушка через гул в голове. В глазах темнеет. Платье разорвано. Спина точно в крови. Как ей повернуться, если даже шелохнуться не может? — Больно? Будет ещё больнее, крошка. Нужно мужа слушаться. Подчиняться. А теперь смотри, какой я тебе приготовил сюрприз.
Он садится рядом на кровать. Что-то тычет на экране мобильника, а потом поворачивает в сторону девушки. Но она даже не может поднять голову. Моргает, пытается что-то рассмотреть. Но нет. Глаза сами собой закрываются.
— Сюда смотри! — сжимает её челюсть, а Лина распахивает глаза. Тело онемело, словно вовсе не её. Ничего не чувствует. Что-то колет сердце, и это не боль, которую причинил муж. Это гораздо большее…
На экране лицо Дамира. Такое грустное. Печальное. Взволнованное. Смотрит по сторонам, а затем на небо. Так чётко видно его лицо, будто кто-то рядом стоявший снимал на камеру.
Она не понимает, где это. Россия или Америка? Но если муж сказал, что он приехал за ней, значит, ему подстроили ловушку, в которую он с лёгкостью попал.
Боже… Дамир…
— Что… Ты… Подонок… Сделал? — с трудом выдавила из себя, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
Даже те удары ремнём не заставили её заплакать. Она сдерживалась изо всех сил. Боролась с болью. Но та боль, что сейчас пронзает её тело, особенно область груди, невыносима. Нестерпима.
— Смотри внимательно, крошка. Сейчас увидишь, — хохот бьёт по нервам.
Но она смотрит, рассматривая каждую частичку лица на экране.
