О том, чтобы проломить крепкие доски ногами, не шло и речи. Зато вандализм никто не запрещал. Вот я и взял ящик по своим силам, выглянул с ним из ниши, приноровился, да и бросил углом на камень, что валялся в расщелине. С первого удара ящик не разбился, но когда я спустился вниз и с десяток раз опустил тару на грань бездушного камня, цель оказалась достигнута. Содержимое ящика стало вываливаться наружу, подтверждая своим видом мои предположения. Револьверы в заводской смазке, шестизарядные, по виду улучшенного дизайна – я таких и не видывал. На каждом номер и название модели «Борей-О». Какие-то зализанные они были, довольно компактных размеров, скорей всего, в моём мире подобных и не производили. А может, мне не доводилось видеть именно таких орудий убийства.
Кому принадлежит этот склад, даже гадать не стоило. Его могли соорудить как партизаны, борющиеся против местного капитализма, так и силовые структуры империи, противоборствующие разным инсургентам: тем же партизанам или подпольным шпионским сетям иных держав. И здравый смысл подталкивал именно к последнему варианту. Слишком уж качественный арсенал здесь находился, со всей сопутствующей амуницией. В длинных ящиках, скорей всего, ружья. В небольших – цинки с патронами. В иных фанерных – сапоги и обмундирование. То есть полный комплект всего необходимого для сотни, а скорей всего, для двух сотен призванных резервистов. Хотя я мог и ошибаться…
Но именно такие опасения наглухо перекрывали шансы выслужиться в этом мире, завоевав при этом авторитет и защиту у силовых структур. Иначе говоря, данной находкой торговать нельзя, может только хуже получиться. Расстреляют на месте как злостного нарушителя государственной тайны. И хорошо, если просто пустят пулю в затылок, а не вытянут перед этим все жилы из моего организма, все ногти, все кости… Брр! Фантазия у меня уникальная, могу представить всё что угодно. И хоть с виду живут здесь вполне хорошо и пристойно, но в местной охранке могут быть совсем иные методы и понятия. Достаточно вспомнить о вседозволенности тех же фикси-прокси. Что хотят, то и творят.
Поэтому мне опять захотелось домой, к жене:
«Никаких контактов с местными! – прикрикнул я на себя со строгостью, присущей моей второй тёще. – Ноги в руки и бегом к хутору Пастушье Семя! И не стонать! Ни на что больше не отвлекаться!»
В самом деле следовало поторопиться, авось да успею добраться к месту в течение светового дня. К тому же сам факт возвращения домой оценивался мной фифти-фифти. А логика подсказывала, что мои прогнозы слишком оптимистичны, скорей всего меня перекинуло сюда случайно и назад дороги нет. Но я старался о таком даже не думать. Пусть я и получил молодое, совершенно здоровое тело, но: никогда больше не увидеть любимых детей, не обнять жену… это страшно! И я гнал подобные мысли всеми доступными для самовнушения мыслями.
Одна из них очень в тему получалась:
«Но если я стал молодым и совершенно неузнаваемым, как меня воспримут дома? Чего доброго примут за самозванца, накостыляют по шее и сдадут полицаям. Ещё и пытать начнут: куда истинного Вячеслава Рюмина-Крапивницкого девал? М-да, дела-с… Разве что при переходе меня неведомые силы обратно превратят в старого и больного?…»
Прислушался к себе, с удивлением осознавая, что категорически не хочу возвращать себе прежний облик. У меня сейчас ни сердце не болит, ни печень с почками коликами не отвлекают. Желудок звенит, жрать хоть гвозди готов. Дыхание свободное, зубы целые, глаза зоркие. Причём настолько зоркие, что ночью отыскал уникальное место для ночлега.
В связи с таким осознанием встал новый вопрос: если я хочу оставаться молодым, то стоит ли возвращаться домой? Не лучше ли тогда оставаться здесь, спокойно и осторожно вживаться в здешний мир да радоваться новому шансу, представленному судьбой? Ведь ещё совсем недавно жена обзывала меня нехорошими словами, хотелось тупо напиться и никогда больше не вернуться. У детей свои заботы, взрослая жизнь, да и меня фактически выгнали из родного дома. Стоит ли возвращаться к прежней жизни? Ведь в дряхлом теле, если вспомнить угрозы врачей, я долго не протяну…
Все эти важные размышления шли под девизом «Голова страдает, а руки своё дело делают!». Потому что сомнений не возникало, что для дальней дороги к Змеиному лесу мне надо вооружиться. Раз уж тут любой подданный империи может ходить с оружием, то чем я хуже? Пусть и нет у меня никаких документов, но ведь необязательно носить револьвер на виду у всех. Его и в карман можно спрятать. Или под мышкой приспособить. Или…
