Гели вернулась в кают-компанию и, стоя в дверях, подозвала Ариану. Кратко обрисовала ей положение вещей и предложила: продолжать снимать и монтировать фильм, а параллельно с этим дать интервью журналистам прямо со станции. Ждать нельзя: министр не захотел договариваться, а это может значить всё, что угодно, вплоть до ядерного удара с утра пораньше. Так что молчать больше нельзя, надо заявить о себе. Мальчики выступят позднее, когда почва будет уже подготовлена.
Всё-таки хорошо иметь дело с сестрой, которая знает тебя как облупленную. Другую бы пришлось уговаривать, убеждая, что ты не паникуешь, а реально оцениваешь ситуацию. Ари всё сразу просекла и быстро стала набирать на комме личный номер одного из своих приятелей — популярного телеведущего Фила Найли, имевшего свою программу на одном из крупнейших телеканалов Содружества.
Тот поначалу был очень недоволен. Ариана забыла свериться с таблицей и подняла мужчину с постели среди ночи. Но как только он прочухался и сообразил, какой материал ему предлагают, то чуть не завопил от восторга. Ариане пришлось даже чуть пригасить его энтузиазм.
Приятель предлагал провести телемост между своей студией на Тариатане и кают-компанией станции. Ариана эту идею отмела: правительство может заблокировать им связь в любую минуту. А вот симулировать такой мост очень даже можно. Пусть Фил скинет ей вопросы, которые собирается задать, а они запишут свои ответы и перешлют, пока связь ещё есть. Всё это можно очень естественно вмонтировать в прямой эфир, как будто это он и есть.
После этого все потуги правительства отрубить им каналы будут очень негативно восприниматься общественностью. Ари надеется, что в результате этого мероприятия рейтинг программы Фила вырастет до небес, а их собственное положение относительно улучшится. Только делать надо быстро, пока никто не пронюхал.
Найли не надо было объяснять два раза. Не прошло и часа, как список вопросов упал Ариане на комм. Она разбудила задремавшую было Гелену и потащила обратно в кают-компанию. Там в этот момент томный Эгмонт рассказывал о том, как он украдкой слушал музыку и мечтал научиться играть хоть на какому-нибудь музыкальном инструменте.
Ари дала ему договорить, а затем энергично выпроводила всех спать. Продолжение завтра. Оставила только Дамиана, а Ариэль остался сам. После чего Ариана с горящими глазами изложила задачу: снять интервью Гелены. Её знают и любят, ей поверят. Вопросы? Вот они! Писать текст не нужно, пусть все видят: она говорит на по бумажке, а от души. Тогда её словам будет больше веры.
— Госпожа Ариана, — осторожно начал Эль, — Вам не кажется, что надо дать Гелене отдохнуть? Она еле на ногах держится.
Гелена и сама была такого же мнения, но с другой стороны понимала, что надо торопиться. Она хотела объяснить это мальчикам, но Ари успела первой:
— Ты ничего не понимаешь, малыш, она сейчас именно в том состоянии, какое нужно. Сейчас начнём и ты посмотришь. Так. Задавать вопросы будет Дамиан, у него голос подходящий. Если потребуется перемонтаж текста, то с его голосом Фил справится.
Парни не стали уточнять кто такой Фил. Гелена уселась на высокий табурет за стойкой, Ари немного пригладила ей волосы и припудрила нос чтобы не блестел, Эль пристроил камеру на штатив, чтобы снимать с удобного ракурса, а Дамиан в это время изучал вопросы, которые предстояло озвучить.
Когда Ариана махнула рукой, Миан произнёс:
— Как вас лучше называть: Ангела или Гелена?
Гели ответила не задумываясь:
— Гелена. Ангела Рейн — это по большому счёту мифический персонаж, та моя ипостась, которая пишет романы. А в жизни я Гелена Йенссон, вдова Карла Йенссона, великого учёного-генетика.
Она который день прикидывала и так, и сяк, что скажет телезрителям, когда до этого дойдёт, и ответы на многие вопросы у неё были уже давно готовы.
— Как получилось, что вы оказались пленницей на заброшенной станции?
— Заброшенной? — искренне удивилась Гели, — какая же она заброшенная, когда тут живут люди и идут научные эксперименты? А как я тут оказалась… Меня, как и многих других, похитили. Но позвольте., я начну сначала.
Дальше она рассказывала свою историю так, как сама понимала. Миан, сверяясь с записями Фила, время от времени задавал наводящие вопросы, но в остальном полностью положился на Гелену как рассказчицу и не прогадал. Усталость и нестабильное эмоциональное состояние тоже играли им на руку: Гелена вкладывала в свои слова значительно больше чувства, чем всегда, и от этого звучала необыкновенно убедительно.
