Конечно, всё найденное в записях Карла Йенссона — очень важно и потрясающе интересно, но оно за ночь не протухнет и не испортится. А вот если Гели повредит своему здоровью, то всем будет плохо. Так что Ариэль считает своим долгом стоять на страже благополучия и здоровья Гелены даже вопреки её сиюминутному желанию, а полноценный ночной сон как раз из этой серии.
Пришлось покориться. Надо ли говорить, что Гели сделала это с радостью.
Не прошло и недели, как Ариэль заявил, что прочёл и разобрал все материалы из папки «Альфа» и готов приступить к изучению того, что ему может предложить Гелена. Она сначала не поверила, но когда просмотрела составленную им таблицу и поспрашивала вразбивку прочитанное, убедилась: Калле не зря писал об уникальной памяти и работоспособности линии AR. За короткое время он умудрился не только всё прочесть, но и заучить наизусть. Парень шпарил всё подряд не подглядывая, а ведь объём данных был весьма значительным, материалов по каждой линии хватило бы заполнить толстую папку.
Мало того: он отлично понимал прочитанное. Годы, которые он провёл, помогая исследователям в лаборатории, не прошли даром. На любые вопросы, которые только Гелена смогла придумать, он давал толковые, развёрнутые ответы.
Убеждённая этой демонстрацией своих способностей, Гели передала Ариэлю и самые подозрительные журналы. Подозрительные в том смысле, что она подозревала: именно в них скрыты интересующие её тайны.
Она хотела узнать две вещи: во-первых, как Калле распорядился её идеей и каким образом перенёс её из мира растений в мир теплокровных, а во-вторых, как тив Маронго вносил генетические изменения в уже сформировавшийся организм.
Её правота блестящим образом подтвердилась: уже через два дня Ариэль нашёл ссылки на журнал доктора Маронго, а затем отыскал и сами записи. Они скрывались под кодовым названием “болячки”, прикрытием им служила история болезни самой Гелены!
Работы были начаты примерно тогда, когда дети из пробирки только-только появились на свет, а закончились когда им было лет по шесть. Судя по журналу, Стив Маронго подбирался к своему открытию уже давно, но только под руководством Калле достиг полного успеха.
В том, что носителем был вирус, Гели не сомневалась, но выбор её просто ошеломил. Дурацкая ветряная оспа! Детская болезнь, через которую проходит большинство и получает в результате пожизненный иммунитет! У неё в голове не укладывалось, но однако Маронго выбрал в качестве носителя именно этот вирус и с ним добился поразительных результатов. Дети не заболевали полноценной ветрянкой, сыпи не появлялось, максимум два дня температурили, зато привитые таким образом качества вскоре проявлялись в полной мере. Иммунитет тоже не формировался, таким образом возникала возможность дать ребёнку не одно, а два и больше нужных свойства.
Судя по записям Стива, это можно было проделать и со взрослым, но заражение пришлось бы многократно повторять, чтобы добиться стойкого результата. Сам Маронго попытался привить себе то же, что и маленькому Ариэлю: память и способность обрабатывать в уме большие объёмы информации. Похоже, ему это удалось, но сам исследователь сомневался, что в его возрасте эффект окажется стойким.
Остальное в записях Стива оказалось не менее увлекательным, но имело уже не практический, а скорее академический интерес. Гели же стремилась выцепить то, что могло быть ценным для тех, кто решился бы повторить опыты Калле и Стива. И куда только он мог подеваться?
Насколько Гелена помнила, Стив Маронго был лет на семь старше её мужа, сейчас ему должно было быть где-то шестьдесят пять. Ещё далеко не старость, особенно для учёного. Если действительно существуют какие-то пираты, которые хотят завладеть методиками Калле, то для них логично было похитить именно Стива, вряд ли кто-то из ныне живущих знал об эксперименте больше. Но всей полнотой информации он не владел, это было ясно из журнала.
Пока Гели расшифровывала записи Стива и вникала в их содержание, Ариэль нашёл выдержки из работ Беши и Ватанабэ, которые Калле не разместил отдельно, а для разнообразия скопировал прямо в свой журнал. Видимо потому, что ребята не сами это придумали, а оказались лишь инструментами в руках великого профессора.
— Ариэль, ты их помнишь? — спросила Гелена.
— Кого? — бодро отозвался её друг, — Бешу и Ватанабэ? Помню отлично. Беша была очень милая: весёлая такая, смешливая, но все про неё говорили, что она очень серьёзный исследователь. С ней я, правда, мало общался, больше с Ватанабэ. Он мне нравился: спокойный, очень вежливый, старательный и вдумчивый. Ему я помогал как лаборант.
Как лаборант? Гели уже ничего не понимала. Судя по числам, Эль был ещё маленьким мальчиком и не мог участвовать в эксперименте иначе как подопытный. А он говорит о работе лаборанта.
— Эль, миленький, а сколько тебе было лет, когда ты начал работать в лаборатории.
Ариэль задумался.
