Назарий и по сей день не знает, какой он – Фролыч. Его душа скрыта в глубоком колодце, где на самом дне не плещется вода, а ревет целый поток. Туда нет пути: Фролыч не открывает своих тайн, слишком замкнут себе, то ли из-за своей внешности, то ли это как-то связано с его прошлым…
Но это не мешает Назарию быть ему преданным. Хотя бы за то, что Фролыч был добр к нему и дарил душевное тепло, которого всегда так не хватало дома.
Нет, нельзя сойти с дистанции. Никто не говорил, что будет просто. Нужно идти вперед и смотреть на цель, важнее которой не должно стать ни одно мимолетное увлечение.
– Назарий, ты здесь? – Сима негромко стучит в дверь и тут же заходит. Назарий сидит за столом, перед ним ноутбук.
– Заходи, – он радушно приглашает ее и сам привстает, протягивает руку. – Ты просто поболтать или какое-то дело?
– Скорее – дело, – она заминается. – Понимаешь ли… Прошло уже несколько недель, но мы еще ничего не сделали ну… насчет моего папы. Мне не хочется на тебя давить, но я чувствую себя здесь очень странно.
– Погоди, – Назарий выставляет вперед руку. – Я понимаю твои переживания. Но, увы, я был очень занят – то работа, то мои проекты, то еще что-то… Чтобы найти человека, нужно немало времени.
– Когда ты вел меня к себе, ты был так уверен… – Сима пожимает плечами. Почему-то ее охватывает бессилие, как будто она просит о чем-то невозможном или о том, что человек все равно для нее не сделает. Но Назарий ведь пообещал, он не может обмануть.
– Ну, если хочешь, давай начнем прямо сейчас, – парень приглашает ее присесть. – Я, например, не знаю о твоем отце ничего. Расскажи, какой он, как выглядит? Имя его ты знаешь?
– Знаю, – кивает Сима. – Я вспомнила его имя не сразу, а когда меня уже выписали из больницы, и я попала в детский дом. Моего папу зовут Илларион.
Назарий почему-то смеется. Сима внимательно на него смотрит – ведь она не сказала ничего смешного. Но его смех походит больше на нервный, чем на веселый.
– И больше ничего ты о нем не знаешь? – говорит он и снова усмехается. – Вот удивила. И как же я его найду?
– Может, ты посмотришь там? – Сима кивает на ноутбук. – Я слышала, что в интернете можно найти человека. А мой папа – известный художник.
Улыбка сползает с лица парня. Он становится вдруг страшно напряженным.
– Нет, это не так, – бормочет он. Мнет волосы, озирается по сторонам. – Ты что-то напутала.
– Нет, – говорит Сима. – Я ведь точно знаю, кто мой папа. И когда я его увижу, то пойму, что это он, не ошибусь.
Назарий, кажется, все еще в замешательстве. Еще ни у кого не было столько волнения при разговоре о ее отце. Другие или злились, или смеялись над ее мечтой. Но Назарий смеялся не над мечтой. Он смеялся над чем-то другим, как будто бы над своими догадками. Над чем же именно?
– Ну, если так… – говорит он, стараясь не встретиться с девушкой взглядом, – то как же он выглядит, твой отец? Что такого отличительного есть в его внешности?
Теперь в замешательстве Сима. Раньше ей папа казался особенным, но ведь на самом деле он особенный только для нее.
– Отличительного? – переспрашивает она. – Наверное, ничего. Я просто четко помню его лицо, вот и все. У него такие же голубые глаза, как и у меня, черные вьющиеся волосы и добрая улыбка.
– Извини, мне надо срочно уйти, – Назарий вскакивает со стула. Он по-прежнему не смотрит на нее. И почему-то у него дрожат губы.
Он почти выбегает прочь из своей комнаты.
– Ой, я хотела у тебя еще попросить… – вслед ему говорит Сима, но он ее уже не слышит. А ей так нужен телефон Олега, чтобы расспросить, как прошла его встреча с Тамилой.
***
– Алло, Олег, – Назарий нетерпеливо сжимает смартфон. – Ты дома? Мне очень надо с тобой увидеться. Да, это не телефонный разговор. Пока.
Ему надо посмотреть в глаза друга, чтобы удостовериться… или нет, не так. Чтобы увидеть в них отрицание правды. Или нет… Пусть он лучше не знает никакую правду! Ведь Олег, в отличие от него, не сможет с ней жить и делать вид, что все в порядке.
И вот Назарий стоит у него в прихожей, весь на взводе, готовый ко всему.
– Что-то случилось? – непонимающе глядит Олег.
– Да, – помедлив, отвечает Назарий. – Я поговорил с Симой об ее отце.
– Теперь ты тоже знаешь, да?
Назарий подносит руку к лицу, но тут же бьет ею по стене рядом. Стискивает зубы.
– Ничего я не знаю, – бормочет он. – Это сумасшествие.
– Вообще все – сумасшествие, все, что мы с тобой делаем, – Олег подходит ближе, пытаясь заглянуть ему в лицо, но Назарий отходит и отворачивается.
– Мы? – он неловко усмехается в его сторону. – Это только мои проблемы.
– Но я молчу, значит, я – соучастник.
– Все-таки думаешь, что это правда? – Назарий искоса смотрит на него, опершись о стену.
– Уверен. И ты тоже это знаешь. Надо сказать Симе как можно скорее.
Назарий подходит к нему, слегка берет за одежду – не так грубо, как его обычно хватает папаша, с Олегом он так не может. Но его внутри всего колотит, бьет озноб. И как донести до друга, как вынудить его делать то, что нужно, а не то, что подсказывает сердце?
