Он начинает метаться на постели.
– Я вызову скорую помощь, – Сима вскакивает и в панике ищет телефон, который недавно видела в комнате.
– Не надо… – его глаза отливают нездоровым блеском, а сам он содрогается от боли. – Никаких врачей… Это пройдет, скоро пройдет, как только ты уйдешь. Умоляю тебя, уходи!..
Сима поспешно выходит из комнаты, закрывает плотно дверь, чтобы он успокоился. Но уходить из квартиры не спешит. Какое-то время стоит под дверью и прислушивается. После идет на кухню и несмело заглядывает в холодильник. Там ничего нет, кроме застарелого куска сыра и банки с вареньем на самом дне.
Сима со вздохом оглядывает кухню. Сейчас она может сделать это спокойно, хотя минутой назад Фролыч сильно ее напугал. Но это другой страх, не похож на тот, прежний.
Итак, здесь небольшая старая белая плита, такие же старые серые шкафчики и широкая белая панель напротив окна. Она идеально ровная, белоснежная и абсолютно бесполезная. Сима в душе сетует на то, что у нее нет сверх способности рисовать еду, которая тут же бы превращалась настоящую свежеприготовленную. Но хорошо, что она купила продуктов и умеет немного готовить.
Сима с головой погружается в готовку. Через полтора часа у нее уже есть незамысловатый супчик, бутерброды с колбасой и нарезанные на тарелке фрукты. Она ставит тарелки на поднос и выходит в прихожую. Тихонько отворяет дверь спальни.
На ее счастье Фролыч спит. Его больная рука свисает с кровати, а второй он держит тюбик с мазью, сжимая его в кулаке, как оружие, которым он сражается во сне с невидимыми врагами. С ней, наверное, тоже.
Сима ставит поднос на тумбочку и осторожно забирает у Фролыча мазь. Укладывает его руку на кровать и прикрывает пледом, чтобы она не мерзла. Легонько сжимает ее с мыслью, что бы сказал папа, если бы увидел ее сейчас. Наверное, он бы ею гордился.
Сима, повинуясь необъяснимому порыву, дотрагивается до лба лежащего, чтобы проверить, нет ли температуры, и случайно касается пальцами его волос. Они совсем не жесткие, не такие, какими она себе представляла их, глядя на растрепанную прическу Фролыча, и не подходят под его характер.
– Почему мне не все равно? – тихо спрашивает она саму себя, повторяя его слова и не отнимая руки от его лба. – Не понимаю. Ничего не понимаю.
У нее нет ответа. Она отворачивается от Фролыча и неслышно идет к выходу. У двери она еще раз оборачивается, чтобы удостовериться, что больной удобно лежит, и с ним все в порядке.
Она так и застывает на месте. Сердце начинает сильно колотиться.
Фролыч смотрит прямо на нее.
Миг – и на его губах появляется странная улыбка. Сима, не дожидаясь едких слов, которые, несомненно, последуют за саркастическим взглядом, с дрожью в коленях выходит из комнаты.
От запертой квартиры веет тишиной и пустотой.
– Фролыч, открой, это я, Назарий! – взывает парень который раз, но бесполезно. За дверью не слышно шагов. У него самого в душе так же тихо и пусто, как в могиле. Еще и ключа нет – оставил здесь, для Фролыча, потому что у того с ключами произошла какая-то загадочная история.
Назарий гонит прочь плохие мысли, но они возвращаются. А перед глазами то и дело возникают картины, одна ужаснее другой.
Если бы он только вчера не послушался отца, если бы не побоялся его угроз! Может быть, сейчас все было бы по-другому.
Вина, страх, боль – все смешалось в один колючий клубок, который бьется теперь у него вместо сердца. Может быть, Фролыч не открывает дверь, потому что обиделся на него. Но это такое слабое утешение!
Назарий стучит еще несколько раз. Прислушивается. Хотя это уже бессмысленно.
Но что делать дальше? Не выламывать же дверь. Точнее, у него нет с собой для этого инструментов. Назарий вынимает телефон. Руки не слушаются, и он чуть не роняет его.
– Позвоню в «скорую», – сообщает он клеенчатой двери, сам не зная, зачем. Ведь житель квартиры все равно его не слышит. Да и вряд ли этот звонок что-то изменит. Врачи мертвых не воскресают…
Он все же набирает номер, нажимает на экране вызов и слышит щелчок замка. Запертая дверь приотворяется.
– Я тебе сейчас позвоню! – Фролыч шагает к нему так рьяно, будто и не болел вовсе. Он начинает отбирать у него телефон, и Назарий, оторопев, выпускает его из рук.
– Вы не туда попали! – изрекает Фролыч в трубку и несколько раз тыкает в экран большим пальцем, пытаясь сбросить звонок.
Назарий отступает на шаг. Минуту назад ему казалось, что с Фролычем случилось что-то серьезное. А теперь сложно поверить, что он жив, невредим и даже здоров.
– Ты… – он умолкает, не найдя что сказать. – Почему ты не открывал? Я же звонил, стучал, разве ты не слышал?
– Слышал, – бурчит тот. – Я же не глухой!
– И… нарочно не открывал? – у Назария все внутри трясется. – Нарочно, чтобы…
Фролыч в ответ сует ему телефон.
– Никаких врачей мне не надо! Я же еще вчера сказал, что все обойдется, и не надо никуда звонить!
– Вчера? – переспрашивает Назарий. – Вчера ты попросил меня прийти, потому что у тебя случился приступ!
