Олег внимательно на него смотрит, потом оборачивается на Симу, которая к тому времени уже отпустила его, и быстрым шагом уходит.
Назарий стоит в прихожей перед Симой, не зная, что сказать. Потирает лоб – у него начинает стрелять в висках.
– Ну что, едем? – глупо спрашивает он.
– Я больше не хочу в магазин, – она потирает плечи.
– А ты ходила к Фролычу? – прямо спрашивает он о том, что мучит его и не отпускает.
– Когда? – Сима бледнеет пуще прежнего.
– Вчера, – уточняет Назарий.
Сима молчит, глядя в пол.
– Скажи правду, так будет лучше для всех, – говорит Назарий.
– Да, – говорит она, не поднимая глаз. – И денег больше нет.
Она закрывает лицо руками и отступает на шаг.
– Ты чего, не надо! – Назарий подходит и неловко прикасается кончиками пальцев к ее вздрагивающим плечам. – Все в порядке. Главное, что ты сказала.
– Он был такой беспомощный, – всхлипывает она. – Мне был страшно поначалу, а потом уже нет… Я не хотела, чтобы ему было плохо…
– Ему уже не плохо, – успокаивает Назарий и неожиданно для себя обнимает ее, прижимая к себе. На него нисходит покой, хотя минутой раньше его всего трясло от злости.
– Он уже встал и ходит. Ты очень помогла ему, и… хотя ты не должна была к нему приходить, все же спасибо тебе! Спасибо.
И тут же сердится на себя, что вместо того, чтобы ругать Симу, он благодарит ее. Но иначе нельзя.
– Ты – лучшая, кого мне довелось когда-либо встречать, – говорит он, немного отстранив ее от себя, и смотрит прямо в ее небесно-голубые, почти прозрачные глаза. – И знаешь… мне отец дал немного денег на карманные расходы. Теперь я знаю, на что их потратить.
На следующий день Назарий с самого утра ищет Симу, чтобы поговорить, и находит ее на кухне. Здесь и отец. Вроде бы они мило беседуют, но судя по Симиному выражению лица, ей здесь некомфортно. Она скованно сидит на стуле и смотрит в одну точку. Папаша же стоит над ней, как цербер.
– Ты живешь в каком-то своем мире, – говорит он в своей привычной надменной манере. – Почему ты не можешь вспомнить такие простые вещи? Интересно, это можно как-то вылечить?
Сима поднимает на него глаза. В них мольба и страх. Назарий подходит ближе, чтобы вмешаться в беседу, ведь для девушки воспоминания о больнице и всякой там медицине отнюдь не самые радостные. Но останавливается, сдерживая желание защитить. Ведь отец пытается наладить с ней отношения и попутно разобраться в себе. Пусть пытается, это им обоим на пользу.
– Может, ты мне расскажешь еще что-нибудь о своем детстве? – продолжает тот.
Сима думает несколько секунд, потом неуверенно кивает, делает неловкое движение рукой и опрокидывает на столе вазочку, в которой несколько дней назад лежало застарелое дешевое печенье. Только теперь там конфеты. Они высыпаются, ярким узором покрывают стол, несколько из них оказывается на полу.
Сима выглядит маленькой и беспомощной. У нее дрожат руки, когда она пытается собрать эти злосчастные конфеты. В итоге она бросается это занятие на полпути и начинает плакать.
Назарий инстинктивно делает шаг к ней, чтобы помочь, исправить неловкую ситуацию. Но останавливается, видя, как папаша сам складывает конфеты в вазу, а потом ставит ее перед девушкой. Вот так номер! Но что же Сима? Она все еще расстроена и немного отодвигается от вазы. Кажется, она боится даже дышать, чтобы ненароком опять не опрокинуть неустойчивую посудину.
– Возьми сколько хочешь, – говорит ей тот. – Возьми все!
Сима смотрит так, будто не понимает, что обращаются к ней. Папаша придвигает вазу еще ближе, а потом, видя, что она не берет, высыпает пригоршнями конфеты прямо перед ней на стол.
– Бери, – повторяет он. – Это все твое. И еще есть, я сейчас достану.
Он идет к шкафчикам.
– Нет, не надо! – надрывно просит девушка. Никак не может остановиться и плачет все сильнее, хотя ее никто не обижает.
Сима отодвигает от себя конфеты одними пальцами, стараясь почти не прикасаться к ним. Тогда отец сгребает их со стола и пытается переложить их ей в руки. Она срывается с места, зажимает рот рукой и убегает, будто ей предложили взять змею или таракана.
Назарий испытывает смешанные чувства, наблюдая со стороны за происходящим. Это все так забавно, но в то же время не ясно, почему так испугалась Сима.
Минутой позже Назарий мерит шагами холл, потом уверенно идет наверх, в Симину новую комнату.
– Ты в порядке? – спрашивает он.
Девушка сидит на кровати, судорожно заламывая пальцы, и молчит.
– Похоже, папаша больше не сердится на тебя, – бодрым голосом продолжает он. – Много чего изменилось. Ты можешь остаться здесь и не беспокоиться о том, что будет с тобой завтра. Но что тебя так тревожит?
Сима проводит тыльной стороной руки по лбу. Она вовсе не выглядит счастливой после его слов.
