Подбежать, упасть, достать. Пальцы с сорванными ногтями не слушаются.
Вспышка. Вспышка. Вспышка.
Свет на мгновение гаснет, а когда появляется вновь, перед глазами маячит лицо командира отделения.
Губы шевелятся, глаза вытаращены, лицо перекошено.
Чего-то орет.
Включается звук.
– …Отставить! Заноза, отставить! Закончить упражнение! – надрывается Лихач.
Сергей приходит в себя, часто моргает. В ушах звон, во рту песок, в глазах мельтешение зайчиков, мокрый от грязи комбинезон весь в прорехах, левый рукав дымится.
Его товарищи выглядят немногим лучше.
– Встать в стой!
Сергей занял свое место в шеренге измочаленных новобранцев.
– Конец тебе, сука, – прошептал Шкурник.
– Пошел ты.
Отделение недовольно заворчало.
– Ты уже всех достал, русский, – не шевеля губами, процедил Ланге. – Пора тебя учить.
– Училку отрасти.
– Короче, тебя предупредили, Заноза, – сплюнул Шкурник.
Глава 14.
Ночью, дождавшись, пока сержанты заснут в своих комнатах, несколько человек тихо выскользнули в коридор. Один из них негромко стукнул в дверь Сергея.
– Эй, русский! Есть разговор.
Сергей открыл глаза, будто и не спал. Морщась от боли в обожженных пальцах, быстро натянул комбинезон, затянул ремни, накинул липучки ботинок.
Страха не было, перегруженный организм попросту игнорировал опасность. Внутри разгоралась какая-то бесшабашная ярость.
– Ладно, суки, – шепотом сказал он отражению в дверном зеркале. – Я иду.
В коридоре нетерпеливо переминался рыжий Ланге.
– Долго возишься, – сообщил Ланге громким шепотом. – Давай вперед.
Он подтолкнул Сергея, направляя в дальний конец казармы, туда, где из приоткрытой двери выбивалась яркая полоска света.
Словно в детстве перед уличной дракой, Сергея начала сотрясать нервная дрожь. Глубоко вздохнув, он толкнул дверь туалета и замер, давая глазам привыкнуть к свету.
– Входи, не трусь, – Ланге снова толкнул его, вошел следом и аккуратно притворил дверь.
– Еще раз дотронешься – сломаю нос, – не оборачиваясь, пообещал Сергей.
В просторном помещении с длинным рядом сверкающих унитазов его встречала целая делегация в составе неразлучной троицы – Шкурник, Тевтон и Салочник. Одетые лишь в трусы и ботинки, все трое представляли собой забавное зрелище. Если, конечно, не задумываться, для чего эти самые ботинки предназначались.
– Ты чего вырядился? – Шкурник явно был тут за главного. – Не на парад позвали, сволочь.
Дрожь не проходила. Сергей подумал, что со стороны он действительно выглядит до чертиков перепуганным.
Туповатый Ланге снова толкнул его в спину, на этот раз так сильно, что Сергея вынесло на середину помещения. Тевтон и Салочник, оба жилистые, мускулистые, одновременно шагнули в стороны, заходя с флангов.
Обманчиво медленным движением Сергей сунул руку в подсумок, и, опережая рванувшегося сзади Ланге, выхватил увесистый пластиковый цилиндр. Звонкий щелчок – и выпавшая чека зазвенела по кафельному полу.
Все замерли, вперившись глазами в его высоко поднятую руку. Физиономия Шкурника стала белее пластыря, которым была облеплена от лба до подбородка. Плазменная граната в закрытом помещении – штука пострашнее папаши, заставшего свою несовершеннолетнюю дочь за странным занятием в компании с голым соседским парнем.
– Пальцы ничего не чувствуют, – пожаловался Сергей. – Сжег ногти на полигоне.
Свободной рукой он осторожно обхватил ребристое донце и медленно провернул, считая щелчки механизма запала. Три щелчка, режим проволочной растяжки. Теперь, если отпустить рычаг ударника, последует мгновенный подрыв.
За его спиной пыхтел Ланге, в панике забывший, что дверь открывается на себя. Косяк трещал под его молодецким напором, но пока держался.
– Рыжий, – не оборачиваясь, позвал Сергей.
– А?
– Хватит портить имущество. Подойди и встань так, чтобы я тебя видел.
Теперь весь комитет по перевоспитанию сбился в кучу у стены. Хитрый план обернулся против них самих – помещение туалета не имело окон, а путь к единственному выходу преграждал псих с гранатой.
Сергей окинул полуголое воинство оценивающим взглядом. Дрожь постепенно отпускала его, как и всегда с окончанием состояния неопределенности. Он медленно прошелся от стены к стене и обратно. В задумчивости остановился. Рука начала уставать и он опустил ее, держа чуть на отлете.
– У вас какой-то напряженный вид, парни. Мало бываете на воздухе? Плохо спите?
Ответом ему было лишь тяжелое сопение.
– Я так и думал. Я вот тоже терпеть не могу, когда меня лишают законного отдыха. Меня это сильно нервирует.
– Слушай, Заноза, – начал Шкурник, демонстрируя пустые ладони. – Давай замнем. Ты ее не удержишь.
– Заткнись! – прервал его Сергей. – Не сбивай меня с мысли.
Он прочистил горло, сплюнул в унитаз.
