– Так вот, – продолжил он, – когда меня внезапно будят, я становлюсь нервным. Ужасно нервным. А я не люблю быть нервным, потому что нервозность порождает суету, а моя профессия, наоборот, требует рассудительности. Рассудительности и пунктуальности. Пунктуальность – это когда ты должен выполнять все, что сам же и наметил, – пояснил он. – А иначе, если тебе не удается выполнить намеченное, ты перестаешь себя уважать. Начинаешь считать себя слабаком, совершать ошибки, теряешь уверенность, все твои планы расползаются как тараканы. В итоге ты буксуешь и не достигаешь цели. Все твое существование становится бессмысленным. Ведь профессионал – это тот, кто достигает цели. В любых условиях, невзирая на обстоятельства. Я понятно говорю?
Внезапно он шагнул вперед, размахнулся, и как следует врезал Ланге кулаком с гранатой. Хрустнул сломанный нос, многострадальные пальцы обожгло болью.
Вся сцена мгновенно пришла в движение. Шкурник упал и закрыл голову руками, Тевтон присел за унитаз, Салочник бросился бежать, споткнулся о Шкурника и растянулся во весь рост. И только оглушенный Ланге застыл на месте, боясь пошевелиться. Его кадык судорожно дергался вверх–вниз, слезы из закрытых глаз ручьем катились по изувеченному лицу, смешивались с кровью, срывались вниз и разбивались о кафель.
– Извини, рыжий, – сочувственно сказал Сергей. – Но я дал тебе слово. А я всегда выполняю то, что обещал. Я ведь профессионал. А заодно вспомни, сколько раз мы таскали тебя на руках. Не знаю как у других, но у меня после таких упражнений спина отваливается. А когда у меня болит спина, я становлюсь неуклюжим на полосе, и это не нравится сержанту. Обычно это кончается сеансом педагогики. С использованием ботинок.
Он повернулся к остальной части педагогической группы.
– Кстати, насчет ботинок. Не зря же вы их надевали. Вы двое – объясните Шкурнику ошибочность его методов. И не вздумайте сачковать.
– Ты что, самоубийца? – спросил Тевтон. – У тебя уже пальцы синие.
Сергей поднес руку к лицу и некоторое время внимательно ее изучал, будто увидел впервые. Выглядела она и впрямь не очень – посиневшие пальцы разбиты, обгоревшие ногти в комках застывшего клея, под ногтями кровь.
– Ты прав. Не уверен, что удержу ее дольше пяти минут. Постарайтесь уложиться. Вперед.
– Ты долбаный псих! – выкрикнул Салочник. Затем подскочил к Шкурнику и пнул его в живот. Тевтон присоединился к товарищу пару секунд спустя.
Некоторое время в туалете слышалось только тяжелое дыхание, перемежаемое сочными звуками ударов и отчаянными воплями избиваемого.
Внезапно стало тихо.
Сергей обернулся. На пороге, раскрыв рот, стоял Гаррисон, из-за него выглядывал Накамура с выражением изумления на обычно невозмутимом лице.
– Что, парни, решили присоединиться к вечеринке? – поинтересовался Сергей.
– Вообще-то, мы за тобой, – ответил Гаррисон, машинально постукивая по бедру импровизированной дубинкой, сделанной из ножки от табурета. Заметив ироничный взгляд Сергея, он смутился и спрятал свое оружие за спину.
– У нас тут небольшой диспут, – пояснил Сергей. – Не сошлись в вопросах мотивации. Но спасибо что заглянули.
Накамура прошел вперед с интересом оглядел диспозицию. Истукан в залитой кровью майке, тяжело дышащая парочка с потными от усилий лицами, и их скулящая в позе зародыша жертва. Затем он он принюхался и сморщил нос.
– Кажется, кто-то из твоих оппонентов того…
– Это моя вина. Я привел слишком веские аргументы, – повинился Сергей. И продемонстрировал упомянутый предмет.
– Это… сильно, – выдавил побледневший Гаррисон. А Накамура просто застыл, вытянув руки по швам.
– Кто-нибудь, найдите мне чеку, – попросил Сергей. – И поскорее, мать вашу, у меня уже рука отваливается.
– То есть, убивать ты их передумал? – спросил Гаррисон.
– Зачем мне их убивать? – удивился Сергей. – Мы же одна семья – мобильная пехота. А это мои братаны. Подставят плечо, протянут руку. И вообще – друг за друга горой.
Он посмотрел на Тевтона с Салочником, которые, ползая на карачках, старательно шарили руками по полу.
– Верно, пацаны?
Оба подняли головы, и синхронно, как автоматы, кивнули.
– Ну где там эта гребаная чека?
– Кажется, я на ней стою, – прогнусавил Ланге.
Гаррисон положил свою дубинку на пол и осторожно вернул чеку на место.
Онемевшие пальцы не слушались и Накамуре пришлось осторожно отгибать их один за одним. Когда он закончил, Сергей взял свой трофей здоровой рукой и протянул скрюченному от боли Шкурнику.
– Держи, – сказал он. – Это тебе на память. Всякий раз, когда у тебя, рукожопа, останутся лишние детальки после сборки пулемета – вспоминай обо мне. Я очень не люблю хлебать болотную грязь. Меня от нее проносит.
У выхода он покачнулся и едва не упал. Самурай аккуратно придержал его за ремень.
– Что-то мне, братцы, нехорошо.
Ему помогли добраться до койки, где он и вырубился, едва коснувшись головой подушки.
Спал он без кошмаров и сновидений.
Глава 15.
