Бабушка от моего признания не повеселела. Она молча вышла из кухни, а осталась обедать в гордом одиночестве. Я вообще не люблю ссориться с бабушкой. Мы живем с ней вдвоем, и довольно сложно без общения. Последние полтора года моим единственным другом и собеседником была моя родная бабушка. Учителя и одноклассники не в счет. Учителей мало заботил мой социальный статус, а вот одноклассников — чересчур. Никто не заговорит с изгоем, как потом смотреть в глаза друзьям? Что ж, не будем о грустном.
Бабушка вернулась на кухню, когда я как раз домывала за собой посуду.
— Аврора, завтра вместо школы идем ко мне в отделение, — бабушка говорила совершенно безапелляционным тоном.
— Думаешь, сотрясение? — вопрос я задавала, заранее зная ответ.
И, конечно же, бабушка не разочаровала. Она презрительно хмыкнула, быстро объяснила, кто из нас врач, и кому нужно ставить диагноз.
— Живо в постель, — последняя финальная точка.
Спорить бессмысленно. Спустя пару минут я уже лежала в своей постели, шторы плотно задернуты, форточка приоткрыта и по комнате потихоньку бродит сквозняк, за окном шумят машины, за стеной бабушка смотрит телевизор.
Поначалу затея с таким ранним укладыванием в постель показалась мне немного глупой. Я хоть и жаворонок, но не до такой же степени. Обычно я засыпаю где-то в районе десяти, а просыпаюсь, даже без будильника, в начале седьмого. Ровно в шесть четырнадцать. Но никогда у меня не получалось уснуть раньше обычного. Если лягу в десять — сразу же засыпаю. А днем заснуть, никогда не получалось. Ложиться в постель раньше девяти вечера было так же бессмысленно, как переводить часы, чтобы любимая программа началась раньше — все равно это было бесполезно.
Сегодняшний день принес еще одну неожиданность: я уснула довольно быстро, практически сразу.
И практически сразу же проснулась. Проснулась оттого, что упала, ударившись об твердую поверхность. Так, словно я свалилась с кровати, когда бабушка неожиданно включила свет. После сна лампа под потолком казалась невозможно яркой. Глаза слезились и пекли, и мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к свету.
— Мисс, все в порядке? — обратился ко мне кто-то совершенно незнакомый.
— Мистер Ньюман, помогите, пожалуйста, юной леди подняться, — второй голос показался смутно знакомым.
Постепенно сквозь белую пелену яркости начали прорисовываться образы и очертания людей. Пару мгновений спустя я поняла, что вновь нахожусь в странном месте, где была во время обморока. Сон? Но почему все настолько реалистично, нет той гипертрофированности характерной всем снам. И ощущения такие живые. Вот ко мне дотронулась чья-то влажная рука, и я заметила, как худощавый мужчина в очках с толстой роговой оправой помог мне подняться.
— Спасибо, — поблагодарила я его и осмотрелась по сторонам.
Место, в которое я попала, напоминало больницу, отделение скорой помощи из знаменитого сериала. Пустые койки, зеленые шторки-разделители, черный планшет в руках у мистера Ньюмана, фонендоскоп на шее у старичка поприветствовавшего меня у распашных дверей… А вот и двери, те самые, на которых я не смогла прочесть надпись. Теперь она читалась достаточно легко. «Отделение 1.13. Антропологическая научная глобально-естествоведческая лаборатория». В незеркальном варианте чтение далось в разы быстрее, но вопросов появилось еще больше.
Где я? Почему я здесь? По какой причине мне снится одно и то же, как сериал? И сколько это будет продолжаться?
— Присядьте, пожалуйста, на кушетку, — мило улыбаясь, обратился ко мне старичок.
Я послушно села на ближайшую из кроватей. Наверное, все мои чувства отражались на моем лице, потому что в следующую секунду старичок представился.
— Меня зовут доктор Свит, а это мистер Ньюман, — старичок указал на мужчину в очках. — Он из отделения…
Мистер Ньюман деликатно кашлянул, и доктор Свит коротко извинился.
— Думаю, нужно сначала опросить нашу гостью, — мистер Ньюман показался мне довольно неприятным типом. Мелкие глазки за толстыми очками хищно сверкнули, и мурашки пробежали у меня по спине.
— Вы помните как ваше имя? — тем временем обратился ко мне доктор Свит.
— Аврора, — я чувствовала себя как на допросе. — Фамилию называть?
Старичок отрицательно покачал головой. Он достал из кармана фонарик и посветил мне в глаза.
— Так, хорошо, — пробормотал он. — Место проживания.
Я быстро назвала адрес. Мистер Ньюман скривился, и жестко прервал меня.
— Не интересует. Назовите континент.
— Европа, или Евразия, — я растерялась. — Европейская часть.
— Европейка… — вдумчиво проговорил, записывая, мистер Ньюман. — Язык?
Я послушно высунула язык.
— Что вы делаете? — гневно выкрикнул мистер Нюман.
Я испуганно уставилась на него.
— На каком языке говорите! — он явно терял терпение.
— Русский, английский совсем немного, — я все больше боялась этого странного и неприятного типа.
— Как вы здесь оказались?
— Меня привели два человека похожих на санитаров.
Мистер Нюман снова глянул на меня. По гневному выражению на его худощавом лице я поняла, что снова сказала что-то не так.
