— Ты, наверное, догадываешься, что уже не первый, кто обещает мне незабываемую ночь? — с едва заметной иронией спросила девушка, поворачиваясь к нему лицом. — Было бы удивительным, если бы хоть один честно сказал, что все будет тривиально.
Алан нежно обхватил ладонями ее лицо и пытливо взглянул в чудесные бирюзовые глаза: — Лаки, я не знаю и знать не хочу, что там кто тебе обещал.
— Хочешь сказать, что тебе все равно, сколько у меня было парней? — смело посмотрела она в мгновенно темнеющие, словно грозовое небо, глаза.
— Не хочу, — твердо возразил он, изо всех сил пытаясь убедить ее в своей искренности. — Конечно, для меня это важно. Такой вопрос волнует каждого мужика, даже если он уверенно заявляет, что ему наплевать на своих предшественников. Но я не буду спрашивать о них, ведь все эти годы я тоже не был монахом. Мы будем любить друг друга, как в первый раз. Я сотру всех из твоей памяти, а ты станешь первой для меня, ведь я никогда так не любил, — страстно зашептал он, припадая к ее губам. — Я тону в твоих глазах и дотла сгораю на губах.
— Алан, это вожделение, а не любовь — с легкой грустью возразила Лаки, отстраняясь от его горячих настойчивых губ. — Последний месяц стал для тебя месяцем вынужденного воздержания. Тебя окружали только сестры и чужие жены. Я единственная не родственница тебе, к тому же, не буду скромничать, очень красивая, вот сердце и взыгралось, вернее, то, что гораздо ниже его.
— Лаки, ты все не так говоришь! — искренне возмутился Алан. — Кстати, мое воздержание длится больше трех месяцев, но оно не имеет никакого отношения к моим чувствам к тебе. Все началось с нашей встречи в Венесуэле. В то утро, когда мы проснулись вдвоем, даже не видя твоего лица, я понял, что кроме тебя мне никто не нужен. Я люблю тебя, поверь мне, а еще лучше проверь.
Он вновь стал целовать ее лицо, продвигаясь от губ к подбородку, далее опускаясь на нежное горло, переходя затем на ключицу, и немного ниже. А его руки начали медленное путешествие от талии вверх, к груди, намереваясь, наконец-то, прикоснуться к этому великолепию, обещающему блаженство. — Позволь мне любить тебя, и ты убедишься…
— Какой ты умелый любовник? — вкрадчиво подсказала Лаки.
Она остановила его руки, а затем решительно отвела их в сторону и сказала прямо в лоб:
— Пожалуй я поверю на слово Трейси, твоей невесте. Она с восторгом поведала мне об этом неделю назад в Торонто.
Алан опешил от ее слов, он сразу даже не понял их, напрочь, одурманенный неповторимым запахом волос и сладостью губ любимой.
«Как вовремя я вспомнила про эту Трейси! Еще пара мгновений, и вся моя выдержка лопнула бы, как мыльный пузырь. Эта ночь точно стала бы незабываемой для меня, ведь я не хочу никого кроме Алана. Хотелось бы верить, что и я такая любимая и желанная, как он уверяет. Хотя, возможно так и есть — на эту ночь. Чтобы затащить девчонку в постель после трех месяцев воздержания и не такое скажешь. Но я не могу позволить разбить мое сердце. Какой бы безумной ночь любви ни была, завтра все равно придется уехать. Да и Алан не задержится в Ирландии. Через несколько дней он лишь с легкой грустью будет вспоминать свое маленькое любовное приключение в далекой стране. Впрочем, почему с грустью, и почему вспоминать? Не много ли я возомнила о его чувствах ко мне?»
— Трейси не моя невеста, и никогда ею не была, — Алан наконец обрел дар речи и горячо запротестовал: — Да, мы встречались, но о помолвке и речь не шла. Мы расстались за месяц до моей поездки в Венесуэлу, причем окончательно и бесповоротно.
— Да-а? — снисходительно протянула Лаки. – Трейси упомянула о вашей небольшой размолвке, когда показывала подаренное тобой кольцо. У тебя, кстати, хороший вкус, — одобрительно отметила она.
— Лаки, какое кольцо? — уже не на шутку завелся Алан. — Я повторяю, что никакой помолвки не было. Чтобы там Трейси не придумывала, никаких отношений у меня с ней больше не будет, — он обхватил девушку за плечи и умоляюще посмотрел в глаза. — Прошу, поверь мне.
— У каждой влюбленной пары бывают ссоры и размолвки, — тихим, понимающим голосом произнесла Лаки, осторожно высвобождаясь из его рук. — Ничего страшного. Через несколько дней ты увидишь Трейси, и вы все уладите. Сейчас ты просто еще злишься на нее, вот и решил переспать со случайной девушкой. Не надо этого делать, тебе самому потом будет неприятно, когда…
— Да поверь мне, Лаки! Трейси отменная лгунья, она все выдумала! — с отчаянием прокричал Алан, с безысходностью понимая, что ему не удастся ее переубедить. Ох, попадись сейчас Трейси Морган, он бы ей шею свернул от злости.
Алан вновь сжал Лаки за плечи, стараясь убедить, что для него только она любимая и единственная.
— ...Когда Трейси сообщит, что ждет от тебя ребенка, — все тем же сочувственным тоном закончила Лаки, уже окончательно высвобождаясь из его рук. — Вы помиритесь с ней. Не зря же говорят: «Милые бранятся — только тешатся», — неопределенно пожала она плечами и отошла к камину, чтобы проследить за горевшим поленом.
Алан опустил руки, понимая, что все попытки безнадежны и тихо сказал:
