Девушка перемешала жидкость, содержавшую более десяти компонентов, и имевшую, словно кровь, ярко-алый цвет. Как только часы начали отбивать полночь, она подошла к брату и тонкой струйкой стала выливать жидкость на его тело, и та кровавыми ручейками потекла по груди и животу. Стивен тихо застонал, но когда один ручеек достиг самого низа, он широко раскрыл глаза, черные от боли, и попробовал вскочить, но путы крепко держали его. Боль была невыносимой, и мучительное мычание вырвалось из завязанного рта.
Лаки быстро произносила заклинания и низко водила руками над его телом. Из ее пальцев вырывались искры и падали прямо на раны, причиняя еще большую боль. Над пахом брата она выпускала уже настоящие огненные стрелы. Стивен корчился в муках, и Лаки наклонялась, чтобы подуть на нежное место, остужая его дыханием. Она совсем выдохлась, пот градом катился по ее лицу.
Пытки продолжались около получаса, пока не закончилась вся жидкость, а ощущение было таким, что они длились всю ночь. Силы Лаки были на пределе, но она еще полчаса произносила заклинания. И только когда стрелка часов обошла часовой круг, обессиленная девушка рухнула на кровать рядом с братом, потерявшим сознание от боли.
Через некоторое время, Лаки с усилием поднялась и побрела к столику со снадобьями. Открыв один флакон, она отхлебнула прямо из горлышка, вздрогнула от пробежавшей по телу судороги и упала на стул. Посидев несколько минут, она выпила еще несколько зелий и уже намного живее поднялась на ноги. Достав из шкафа чистую простынь, девушка разорвала ее вдоль на две части. Захватив еще одну простынь и бутылку с водой, она подошла к кровати, отвязала Стивена, а затем вынула повязку изо рта и влила в него целебную настойку, погружая брата в глубокий сон. Тщательно протерев все его тело, она надела на него нижнее белье и туго перебинтовала ребра, а затем поменяла простынь в жутких красных разводах, и комната перестала походить на камеру пыток.
Шепча заклинания, девушка провела ладонями над телом брата, стараясь не касаться его, и четко произнесла последние слова обряда:
— Ты забудешь все прикосновения, в том числе, и мои. И я их забуду.
Спящий Стивен спокойно дышал. Лаки легла рядом с ним и снова заговорила, ласково гладя его по руке.
— Через неделю будешь, как новенький. Иногда очень полезно иметь в сестрах мафарскую колдунью. Все будет хорошо. Мы вернемся с тобой домой, в Дармунд и продолжим учебу. Будем учиться, и учить других. Пожалуйста, дай мне полгода, чтобы убедить тебя в том, что жизнь продолжается. Не ищи смерти, прошу тебя.
Лаки прижалась губами к руке брата и внезапно дернулась, словно от электрического разряда. Она резко поднялась и повернувшись к Стивену, безнадежно произнесла:
— Через полгода твоя Стася будет кричать, что любит тебя и умолять не оставлять ее, но, боюсь, это станет последним, что ты услышишь в своей жизни, братик.
Слезы заблестели в ее прекрасных глазах, слезы от бессилия, что-либо изменить, но уже через мгновение она встряхнула их с ресниц и пообещала:
— Я буду с тобой рядом, брат. И если смерти так угодно — мы вместе посмотрим ей в глаза, а там уже как будет.
И от ослепляющей ярости Лаки начала крушить все вокруг.
КОНЕЦ
_____________________________________
Читайте продолжение в книге «Друидская любовь»
