И дочка, его маленькая Лаки, тоже оказалась не нужной своей матери, потому, что мешала ее новому счастью. Антэн тяжело вздохнул. Дочери пришлось ответить и за грехи отца, и за грехи матери, как и предупреждал Галлард.
Он не знал, как искупить свою вину перед Лаки. Не знал, как вымолить прощение у Кристианы, как вернуть ее любовь, ведь давно уже понял, что она единственная женщина, которая ему нужна. Антэн на мгновение задумался, вспоминая, как она поцеловала его медальон, и надежда, что любовь еще живет в ее сердце, робко шевельнулась в душе. Он захотел немедленно увидеть Кристиану, но не желал никому ничего объяснять, тем более сыну, так настойчиво пытавшемуся достучаться до него. Ему было очень стыдно, и в первую очередь перед самим собой…
Антэн решительно распахнул окно и вылез на выступающий по периметру здания неширокий карниз. Он прошел по скользкому карнизу метров десять, два раза чуть не сорвавшись и не упав на землю, абсолютно не думая, как ему удастся проникнуть в комнату Кристианы, но судьба оказалась благосклонной к нему. Окно в ее комнате было широко распахнуто, и он легко влез в него.
Она лежала, свернувшись калачиком, такая беззащитная, что у Антэна вздрогнуло сердце. Он быстро подошел к кровати, лег и прижал Кристиану к груди. Запах ее волос, тела, такой родной, туманил ему разум, и Антэн глубоко вздохнул, вдыхая аромат любимой женщины.
***
Кристиана безучастно смотрела в потолок. Она уже не плакала, слез больше не осталось. Душа была полностью опустошена, а сердце сдавила тяжесть воспоминаний. Все эти годы она пыталась забыть, стереть из памяти любовь к Антэну, но оказалось, что помнит все — от первого поцелуя до прощальной встречи.
Ей было тяжело дышать, она подошла к окну и широко его распахнула. В комнату ворвался свежий морозный воздух. Кристиана лихорадочно ловила его ртом, пытаясь надышаться, а затем вновь легла на кровать и закрыла глаза, пытаясь унять душевную боль. Она вспомнила последние слова Антэна, обвиняющие в измене, беспощадно брошенные ей в лицо, и страдания измученного сердца, готового разорваться от такой несправедливости, ведь в ее жизни всегда был только один мужчина. Но, она смогла выжить и выстоять тогда, сможет и сейчас, тем более, что давно уже не семнадцатилетняя наивная девочка, а умудренная горьким опытом взрослая женщина. Слезы вновь покатились по щекам, и Кристиана дрожащими пальцами встряхивала соленые капли…
Она не поверила себе, когда в проеме окна появилась мужская фигура, и мгновение спустя крепкие, сильные руки уже обнимали ее. Родные до боли глаза смотрели с такой любовью, что Кристиана снова заплакала от переполнявшего ее желания быть любимой этим мужчиной.
Антэн осторожно стер мокрые дорожки с ее щек. Он ничего не говорил, за него просили прощение и умоляли о любви его горячие губы и нежные руки.
Кристиана тоже не стала ничего говорить, просто ее измученные, искусанные губы открылись настойчиво просящим об этом губам любимого, а тело оживало от его ласк и просыпалось от долгого, мучительного одиночества.
Двадцать пять лет разлуки растаяли без следа, они любили друг друга жадно и откровенно, как тогда, в далекой юности. Ведь они удивительно подходили друг другу. С первого раза, обычно проходившего у всех стыдливо и неумело, они совпали, как две половинки одного яблока.
Кристиана даже не поняла, когда они успели раздеться и с наслаждением ласкала обнаженного Антэна, с годами ставшего еще привлекательней — юношескую худощавость и гибкость сменила мужественная зрелость. Тяжесть его тела пьянила ее, и она с восторгом вскрикнула, когда он мощно и плавно вошел в нее.
— Криста, — хрипло прошептал Антэн, называя ее давним, почти забытым именем. — Наконец-то, я дома. Как же я соскучился по тебе. Ты же не прогонишь одинокого бродягу? Он просит у тебя приюта на всю оставшуюся жизнь. Позволь быть рядом с тобой, не гони меня, любимая.
Кристиана счастливо улыбнулась и прошептала в ответ: — Как я могу? Лаки правильно сказала, что я — твоя.
Заново познавая, они упоительно страстно любили друг друга. Кончики пальцев и губы Антэна скользили по телу Кристианы, вспоминая любимые местечки и даруя подлинное блаженство. Она растаяла в его объятиях, чувствуя, как силы покидают ее, и на несколько мгновений даже потеряла сознание.
— Люблю тебя, люблю, — вновь и вновь повторял Антэн, и бормотал милые любовные глупости, благодарно целуя после собственного оглушительного оргазма.
Их тела покрыла тонкая пленка пота, и внезапно они оба замерзли. Антэн зябко пожал плечами и вспомнил, что забыл закрыть окно после своего проникновения в комнату Кристианы. Подойдя к окну, он увидел, как Лаки с Викрамом и Стивеном направляются к вертолету, стоявшему на площадке.
— Я должен провести дочь, — засуетился Антэн, лихорадочно натягивая джинсы. И не тратя времени на поиски мокасин, прямо босиком выскочил из комнаты, надевая на ходу рубашку.
***
