Он подошел к столу и тоже придвинул бутылку ближе к своей тарелке. Так, на всякий случай, чтобы кто-нибудь не схватил ее и не начал пить. А потом направился к столу родителей, поблагодарить их за устроенный праздник.
Габриэль проводил его долгим взглядом и грустно вздохнул. Лаки протянула руку и накрыла ладонь брата.
— Жалеешь, что у вас с Дарией не было такой свадьбы?
Тот отрицательно покачал головой, вспоминая свою скоропалительную свадьбу, заключенную по суровой необходимости, которая ограничилась только церковным обрядом и скромным свадебным завтраком с родственниками жены. С его стороны никого не было, Лаки и Вик находились на задании. В тот день его окружали одни чужие люди, что очень злило Габриэля, а позже отыгралось на Дарии.
— Ты же знаешь, как я не люблю церемонии и обряды. Мне только жаль, что вас тогда не было рядом со мной. У нас с Дарией все сложилось бы иначе.
Он ответно сжал руку сестры, наслаждаясь успокаивающим теплом, исходившим от нее.
— Но, ведь сейчас у вас все хорошо? — озабоченно спросила Лаки, внимательно вглядываясь в темно-карие глаза брата.
— Даже отлично, — довольно улыбнулся Габриэль. — Спасибо, что помогла понять, какой счастливый билет я вытащил, женившись на Дарии. Не обращай внимания на мою мимолетную печаль, мне просто немного взгрустнулось.
— Ты же понимаешь, что от нас ничего не зависит, — тоскливо произнесла Лаки.
Ее всегда мучила совесть, что Габриэля, единственного человека, которого она знала с первого дня своей жизни, в Дармунде отдалили от нее. В этом не было ее вины, так решил глава клана, посчитав, что дальнейшее близкое общение с ним ей ни к чему. Только настойчивость Лаки, не желавшей забывать своего брата, позволяла им видеться несколько раз в году во время ее девятилетнего пребывания в Дармунде. И он терпеливо ждал, когда она повзрослеет и сможет покинуть свою клетку, надеясь, что тогда никто не запретит им жить вместе. Ведь он любил ее с той минуты, когда его ласковая и нежная мама с улыбкой сказала, разворачивая небольшой сверток: «Это твоя сестричка, сынок. Ты обязательно ее полюбишь, и будешь заботиться о ней». Габриэль и хотел бы этого, но жизнь повернула так, что не он, а сестра заботится о нем.
— Нас не было тогда, но зато мы есть сейчас, — жизнерадостно улыбнулась Лаки, прогоняя его грусть. — Кстати, ты не забыл, что сегодня ночью праздник Йоль? Вот и отметим его все вместе.
— Вик, — окликнула она старшего брата, в этот момент что-то нашептывающего Саманте, и напомнила о недавнем разговоре: — Мы с тобой хотели устроить настоящий праздник Йоль.
— Конечно, устроим, малышка. Нарядим елку перед домом, разожжем костер, все сделаем, как надо, — довольно улыбнулся Вик, сразу представляя себя целующимся с Самантой под омелой. — А я уже подумал, что в этой суматохе ты забыла о празднике. Жаль только, что у нас нет настоящей омелы. Я тут походил по магазинам, они такую туфту предлагают, что та искусственная в нашей в гостиной в десять раз лучше.
— Ну, ты даешь, брат! — иронично поддела его Лаки, делая огромные удивленные глаза. — Не хватало, чтобы у нас, на празднике Йоль висела сомнительная омела, не имеющая никакого действия. Мы срежем ее по всем правилам в нашем лесу.
Она насмешливо наблюдала за лицом Вика, когда до него дошел смысл ее слов.
— В нашем лесу? — недоверчиво переспросил он, отказываясь верить услышанному. — Ты имеешь ввиду.… Но это очень опасно, ведь в лес не позволено входить без особого разрешения. Или ты обратишься к …прадеду, чтобы он дал распоряжение и…
Викрам осторожно подбирал слова, умом понимая, что Лаки ни за что не обратится к главе клана по такому поводу. Она и в более важных делах не обращалась к нему. Но и поверить в то, что сестра серьезно предлагает пойти в Заповедный лес, он тоже не мог. И не только потому, что это вызвало бы гнев господина Галларда. Смертельная опасность грозила каждому, осмелившемуся самовольно войти в лес. Его обитатели не любили подобных сюрпризов и безжалостно расправлялись с нарушителями границ их территории.
— В чем дело, Вик? Неужели, ты испугался? Да ладно, сама съезжу в лес за омелой. Бревно, пожалуй, не дотащу, а омелу — запросто, — спокойно размышляла она вслух.
— Никуда ты не поедешь! Обойдемся без омелы!
— Нет! В этом году мы встречаем праздник Йоль дома, и я хочу отметить его по-настоящему, чтобы наступающий год стал счастливым для нас. А для этого все надо сделать по традициям, — решительно заявила Лаки, отметая все возражения, какими бы объективными они не были.
— Мы сейчас живем не в Дармунде, чтобы соблюдать наши традиции, — тихо напомнил Вик, уже понимая, что переубедить сестру не удастся.
— Зато Дармунд живет внутри нас. И это невозможно исправить или забыть, — холодно и высокомерно отрезала она, давая понять, что не нуждается в его наставлениях или в разрешении, и поступит так, как хочет.
Алан постарался разрядить возникшее напряжение, чувствуя себя виноватым в их размолвке. Это ведь он несколько дней назад проявил усиленное внимание к необычному празднику Йоль.
