Он донес ее сумку до машины и захлопнул дверцу. Слишком сильно и навсегда.
Она репетировала по двенадцать часов в день: станок, плавание ,снова стала брать уроки французского ,благо деньги были. И только ночами проваливаясь в пропасть сна, она просыпалась от холода. Никто не обнимал ее и не согревал своим теплом .
-7-
Антонов устал уже звонить .Забор на даче был высок не перепрыгнуть. Поэтому он взял Лешку, Серегиного брата, и они открыли ворота запасным ключом. В доме царил стойкий запах алкоголя. Сергей встал с дивана и попросив брата сходить за посудой ,разлил водку .
Брат вскоре уехал. А они продолжали пить.
- Лева, я не могу без нее
- Знаю, а в чем проблема через три дня премьера. Цветы конфеты ,шампусик .
- Я ее вот этими руками выставил из дома. Я дверь захлопнул, такое не прощают.
- Брось, любит, простит.
- А любит?Как она, ты ее видел?
Антонов только тяжко вздохнул и налил водку.
Они пили все три дня. В день премьеры сходили в баню, потом в салон, и надушенные, нагруженные цветами и шампанским явились в театр.
Это была она и не она .Его Варя любила не его. Страдала не за него и не с ним пила отравленное вино .Но боль от утраты любимой была настолько реальной, что он не смог выйти с цветами на заключительный поклон.
И они, как два придурка, пошли в гримерку. Там было еще две актрисы.
- Варя, ты суперски играла премьеру ,– загрохотал с порога Антонов.
Сергей прятался за ее широкой спиной с корзиной роз.
- Антонов ,где цветы?
- Варя целая корзина роз и мальчик курьер,- Лева подтолкнул друга вперед.
Спасибо месиры ,королева довольна, –опять чужим голосом ,уже слышанным им в зале, заговорила Варя. - Сожалею у нас банкет для узкого круга, всего хорошего господа.
Сергей поставил корзину на столик, и резко развернувшись, вышел вон.Антонов побежал за ним.
На банкете Варя, пробыла недолго и поехала к Риме.
Объятья. Поцелуи в ухо.
- Ах, Варенька похудела, похорошела, ну как премьера, Яковлев говорит прекрасно. А мне афишу, ну ту со мной подарили. Ну ничего, вот вернусь месяца через три. Дети такое утомительное занятие.
-,Ну, а я уйду в декрет .
- Да что ты ,какая прелесть .И правильно в наши 32 (а самой 44 ) надо рожать.И мой Яковлев наконец –то счастлив.
Варя совершенно опустошенная возвращалась домой во втором часу ночи .У ее двери сидели на ступеньках Лева и Сергей .Она слегка покачнулась и они оба кинулись к ней .
- Зачем ты так много пила ?-спросил он
- Да я пила.
- Банкет закончился уже час назад ,где ты была?
- Ребята спокойнее, спокойнее ,сейчас зайдем, попьем чай.
- Я была у Яковлевых.
- А может у Яковлева в кабинете?
- Ну конечно ,а каким местом я еще могла заработать себе роль.
- Ребята ,вы совсем офанарели что ли .
Но Сергей уже бежал вниз по ступенькам.
- Чая не будет. - Лева помог открыть ей дверь, но она его не пустила .Он подождал и все равно позвонил, вот ведь гад какой.
Сергей с порога обнял ее и очень точно сходу поцеловал в губы .
- Тренировался?
- Всю жизнь!
Они стояли обнявшись. От такого любимого раньше запаха его духов Варю неудержимо тошнило.
- Ну, зачем ,ты так пила –он умыл ее своей широкой ладонью сначала лицо, потом шею и стал спускаться рукой ниже .
Варя так боялась, что новый приступ токсикоза отпугнет его. Ведь он то уверен, что она пьяна .
Он уже обнажил ее опухшие и твердые груди и пытался их поцеловать .Но стон ,нет не наслаждения ,а боли остановил его. Он заглянул ей в глаза ,в них были слезы. И он долго и так пристально смотрел ,что Варя начала краснеть от смущения ,вся до самой макушки.
- Любимая ,скажи это то что я подумал, да ?
- Да ,что да ?
- Что ты , мы беременны ?
- Да мы беременны – засмеялась она .
- Ты ,чудо ,любовь моя ,чудо …
Та, которая ждет
Он всегда звонил по телефону перед приездом,и едва успевал поднести руку к звонку, как всякий раз происходило необъяснимое чудо: дверь открывалась еще до звонка и ему навстречу сияли, эти по-детски распахнутые глаза. Эти руки на шее, горячее тело, доверчиво прижавшееся к тебе.
Ты - центр мироздания.
Он забывал, сколько ему лет, сколько дней Она без него. Она заводила старенький советский будильник, и они любили друг друга.
Говорили между ласками о его концертах, и о его новых, теперь уже дисках. О его детях, его маме, и снова о гастролях.
Были времена, когда Она тайком давала ему деньги, пряча их в задний кармашек брюк.
А теперь Он, оставлял: то в ванной, на полочке, то на подоконнике, между цветочных горшков, коробочки с турецкими побрякушками.
Они редко виделись, чтобы мужчина мог помнить эти мелочи. И очень удивлялся, когда женщина смущенно напоминала ему, что браслет, так заставивший его душу, стонать от подозрений, подарен им.
У него все меньше волос на голове, и седая, когда- то рыжая, борода.
У нее уже не проходящие морщинки в уголках глаз, обмякшие груди, губы.
Они начинали целоваться прямо с порога, словно боясь потерять хоть мгновение встречи. С годами поцелуи, как хорошее вино, так же кружили голову, вот только желание разгоралось так медленно, что появлялся страх и стыд: а вдруг, не пожалеет, не простит.
