Одежда порвана в клочья, оставшиеся куски не могут прикрыть тонкое тело девушки, скрыть от жадных глаз вампира маленькую грудь, плоский живот с узенькой полоской чёрных волос внизу, стройную шею… Шея… Изящная шея с пульсирующей жилкой – к ней было приковано всё внимание Идо. Он не хотел крови, знал, что она ему больше не требуется, но не сомневался в том, что сумеет совершить задуманное.
– Ты ведь знаешь, кто такие
– Нет, – прошептала Лисс, чувствуя, как Идо проникает в неё. – Только не это, умоляю, только не это!
– Правда заключается в том, что вместе с
Об этом девушка знала и без масана… и уже начала испытывать его – удовольствие – и закусила губу, не желая показывать насильнику, что его напористые движения достигли цели. Но Идо и так это чувствовал: по её дыханию, по тому, что Лиссначала откликаться и её руки больше не отталкивали его, а сжимали, а с искусанных в кровь губ то и дело слетали короткие стоны.
– Ночные охотники сильны не только в бою. Мы можем довести вас до невиданного экстаза, но подлинная вершина открывается чуть позже… когда тебе покажется, что лучше быть уже не может… когда ты перестанешь испытывать оргазм, а превратишься в него…
– Вот тогда я мягко войду в тебя с другой стороны и потяну твою кровь… не жадно – нежно… пропитывая тебя абсолютным наслаждением… отправляя на такую вершину блаженства, которую ты сейчас не способна представить… Наш наркотик, ощущение
Но теперь девушка ждала их без страха, без трепета – она была слишком возбуждена, и обещание усилить наслаждение сделало своё дело. Лисс жаждала. А Идо не торопился, растягивая удовольствие обладания, возбуждаясь от мысли, что совсем скоро эта гордая шаса окажется в его полной власти.
–
– Не надо… – прохрипела девушка.
Идо улыбнулся и впился в её шею.
– Что он делает? – удивилась Лисс.
– Полагаю, как-то развлекается, – высказал предположение Киви. – Не знаю, как у них там принято.
– Ты не знаешь? Я думала, ты знаешь всё.
– Ты невнимательно прочитала текст на отрывном календаре: сегодня день удивительных открытий.
– У меня нет отрывного календаря.
– Мало того что нет, так ты ещё невнимательно его читаешь, – проворчала птица. И добавила: – Меня никогда не интересовали физиологические особенности кровососов. А речь, судя по всему, идёт именно о них.
Они стояли перед прозрачной стеной камеры вампира. Точнее, Лисс стояла, держа в руке рабочий планшет, а попугай сидел на вделанной в стену жёрдочке, каковых по всему дому было в избытке. Стояли и сидели – и без особого интереса наблюдая за корчащимся в кресле пленником. Нет, пожалуй, не корчащимся, а извивающимся: движения Идо показывали, что он представляет себя в кресле отнюдь не в одиночестве.
– Что ты велел ему вообразить?
– Очень нужно мне придумывать кровососу развлечения, – недовольно ответил попугай. – Зациклил его сознание внутри коробочки и приказал самостоятельно придумывать приятные истории.
– Интересно, что он представляет?
– Действительно интересно?
– Пожалуй, нет.
– Вот и я так думаю. – Киви наклонил голову, презрительно разглядывая вампира. – Главное, что он нам не мешает.
– Он не сможет, – обронила девушка.
– Да? Ты боялась, что он проломит стену.
– Идо мог проломить стену, но несколько часов назад. А сейчас он слабеет.
– Так быстро? – Попугай удивлённо посмотрел на шасу.
– Да, очень быстро, – подтвердила девушка, сверившись с появившимися на планшете показаниями. – То ли Бри плохо его сделала, то ли он заряжается неподходящим топливом.
– В смысле?
– Ему нужно мёртвое, но не думаю, что трупы. Он набросился на них от безысходности.
– И должен жрать их часто?
– Часто и помногу.
– Может, это его наказание? – неожиданно сказал Киви.
– За что?
– Он достаточно натворил, чтобы Бри превратила его в пожирающее трупы животное.
– Он и был животным.
