– Но теперь он падальщик. Всеми презираемый подонок, стоящий на самой низкой ступени пищевой пирамиды.
– Может быть, – протянула Лисс. – Может быть…
Все последние часы девушка провела в лаборатории, плотно работая с клетками пленного вампира. Благодаря образцам Хинуса, у неё уже был опыт. Лисс знала, чего ищет, и сразу приступила к интересующим её исследованиям, пытаясь разобраться, как можно уничтожить необыкновенную «чёрную пыль», пропитывающую тело Идо. И пришла к неутешительному выводу.
– Никак.
– Так не бывает, – уверенно заявила в ответ птица. – Попробуй ещё.
– Пока я вижу лишь один способ борьбы с подобными существами: воздействовать на «классические» ткани, но при этом иметь в виду, что «чёрная пыль» будет защищать их так долго, как сможет.
– Пока есть энергия, – уточнил попугай.
– Да, пока есть энергия. К примеру, «пыль» защищает Идо от солнечных лучей, поскольку его старые клетки реагируют на свет так, как должны реагировать. «Пыль» нивелирует воздействие.
– Но если энергия «пыли» исчезнет…
– Пропадёт и защита.
– Понятно. – Киви посмотрел на два «протуберанца», заливающих ярким светом камеру вампира, затем на девушку, но ничего не сказал.
– У меня достаточно образцов для исследований, – ровным голосом произнесла Лисс.
Попугай оставил её слова без ответа. Зачем говорить о том, что и так всем понятно?
Поёрзал, удобнее устраиваясь на жёрдочке, хотя и без того сидел вполне уютно, и поинтересовался:
– То есть ты не знаешь, что делать с «пылью»?
– Я работаю над этим, – медленно произнесла Лисс. – Но если Бри научится создавать големов, состоящих только из «пыли», справиться с ними существующими методами будет практически невозможно.
– Голему понадобились мозги, – напомнил Киви.
– Хочешь сказать, что их она делать не умеет?
– Хочу на это надеяться.
– Да, ты прав – мы можем только надеяться, потому что, если Бри научится творить из «чёрной пыли» мозги, воздействовать на них ментальными арканами наверняка станет невозможно. И даже «заговор Слуа» окажется бессилен.
Киви поёжился, щёлкнул клювом, но промолчал, показав, что такая перспектива его немного пугает.
– И я не сомневаюсь, что пока Бри вставляет существам «обыкновенные» мозги, она надёжно защищает их от физических атак.
– Потому что они – наша главная цель.
– Да. Но теперь меня интересует, что станет с «пылью», когда энергия закончится. – Она вновь заглянула в планшет. – Если верить показаниям, Идо ослаб настолько, что при всём желании не сможет причинить нам вред. – Пауза. Лисс вновь открыла планшет, тут же выключила его, покусала губы и приказала: – Отключи артефакт.
– Ты уверена? – едва слышно спросил попугай.
– Да, пожалуйста.
– Как скажешь. – Киви прошептал короткое, из трёх слов, заклинание, и надетый на голову масана обруч перестал работать.
– Куда ты? – пробормотал растерявшийся Идо, пытаясь собрать растекающуюся девушку и вернуть на место. – Что происходит?!
Голову пронзила острая боль, заставившая масана взвыть. Следом – головокружение. Стремительное. Резкое. Даже не головокружение, а мозгокружение – словно кто-то ухитрился влезть в черепную коробку и юлой крутануть её содержимое. И так же неожиданно – всё прошло. Без следа. Без последствий. Без лекарств.
Голова стала ясной, как после крепкого, бодрящего сна.
Идо распахнул глаза и зажмурился от слепящего света. Выругался. Заметил, что штаны приспущены, а затем – стоящую за прозрачной стеной Лисс и зарычал от злобы.
– Сучка!
– Как же ты жалок.
Он понял, что пребывал под действием ментального аркана, скорее всего, «заговора Слуа», вспомнил, что представлялось ему во время забытья, быстро поправил штаны и разъярился ещё больше.
– Рано или поздно я до тебя доберусь!
– Каким образом?
– Ты ничего не сможешь мне сделать.
– Лампы, освещающие твою камеру, оснащены «протуберанцами».
– Я больше не боюсь солнечных лучей!
– Не проголодался?
И масан осёкся. Замолчал, сообразив, на что намекает шаса, и ответил ей ненавидящим взглядом.
– В холодильнике есть пара трупов, – небрежно продолжила девушка. – Или, если захочешь, могу отвезти тебя в морг. Там выбор больше, сожрёшь тех дохляков, какие больше понравятся.
– Я ещё не настолько голоден, чтобы унижаться перед тобой, тварь.
