В машину я влюбился сразу. То, что он потребовал себе такой же, как у Марины, Рено, меня как раз не удивило, но на него какой-то умелец двигатель в полтора раза мощнее поставил. И что-то мне подсказывало, что нашелся этот умелец здесь, на земле, и настойчивыми стараниями именно темных. Очень в их стиле — замаскировать боевого слона под обычную рабочую лошадку. Наши не стали бы себе голову морочить — дали бы сразу Мерседес или заявили бы, как Анатолию, что нечего высовываться за рамки видимых средств к существованию.
Я даже на курсы по вождению пошел — во-первых, чтобы познакомиться с народом, который помог бы мне практически, своими руками в материальной части разобраться, а во-вторых, не хотелось в нашей напряженной обстановке обращаться к руководству с просьбой выдать права. Пришлось, конечно, временами Галю с девчонками без надзора оставлять, но в плане безопасности Дара уже вполне годилась мне в заместители.
Экзамен я сдал легко, а о самом вождении и вовсе волноваться нечего было — поехал я с первого раза, так, как Анатолий с Максом мне говорили. И слава Богу — а то я побаивался, что придется кого-то из них просить покататься со мной. И молча выслушивать их снисходительные наставления. А так я всего лишь для порядка положенные часы отъездил, и инструктор каждый раз вздыхал, что, мол, почаще бы ему такие толковые ученики попадались. А я — что неплохо бы моим небесным коллегам у людей поучиться умению справедливо оценивать старания ближнего.
Я и сам тем летом много ездил, чтобы укрепить свою уверенность в своих силах. И в городе, и за его пределами. И вскоре понял, что возможность разгонять машину до совершенно неожиданной, судя по ее внешнему виду, скорости не вызывает у меня особого энтузиазма. В самом деле, если мне самому куда-то срочно попасть понадобится, то я и телепортироваться смогу, а с детьми, знаете — тише едешь, дальше будешь. И здоровее.
Куда больше мне нравилось в капоте ковыряться — с упоением вдыхая настоящие механические запахи и в очередной раз восхищаясь гениальностью человеческой мысли, напрочь отказывающейся смириться с ограничениями слабого тела, в которое она заключена, и неизменно находящей поистине изящные, компактные решения по их преодолению.
Одним словом, к осени и ежедневным встречам с Максом я подготовился по всем направлениям. Даже Анатолию о них заранее сообщил — чтобы он мне больше не освежал понятие о приоритетах и коллегиальности. Зачищая его наждачкой своих намеков на прошлое до девственного блеска. Он даже разулыбался, когда я небрежно обронил, что Макс вызвался к нам с Дарой в личные шоферы, чтобы мы по дороге домой отдохнули, развалившись на заднем сидении.
Но долго пассажиром в машине я не усидел. И дело вовсе не в том, что эта роль мне уже рядом с Анатолием не один год поперек горла стояла. И не в том, что машина за лето мне уже почти родной стала. И не в том, что я не доверял умению Макса водить ее. Скорее наоборот — как он, гад, за рулем смотрелся! Он словно и не вел ее — лишь только он усаживался, плавным, каким-то скользящим движением, на переднее сидение, машина словно становилась частью его, его продолжением. Вы же не ведете свои руки и ноги — вот так и ему с виду достаточно было простого мысленного посыла, чтобы машина мгновенно исполняла его волю. И рука его, лежащая на руле, время от времени похлопывала по нему, как будто одобрение правильно понятому сигналу выражая.
Короче, через пару недель, почувствовав, что уровень моей само-, а главное — Дариной оценки моего водительского мастерства движется отнюдь не в лестном для меня направлении, я остановил Макса на выходе из садика. Когда Анатолий с Татьяной и Игорем уже к своей машине отошли.
— Давай, назад с Дарой садись, — буркнул я, старательно глядя в сторону, — а то рулить и в ее мыслях разбираться — так и до аварии недалеко.
У него дернулся уголок рта, но от звукового сопровождения он воздержался. Молодец — одно слово, и в следующий раз, когда понадобилось бы очередного Марининого паразита выковырять, я бы его за компьютер посадил. А сам бы рядом сел. Внимательно наблюдая.
Первое время я, конечно, внимательно прислушивался к тому, что у меня за спиной происходит. Чтобы не напрягаться от того, как я за рулем выгляжу. Но нужно отдать ему должное — он вел себя строго в рамках нашей договоренности. Говорила, в основном, Дара, в равной степени извещая нас о произошедшем за день. И даже когда он улавливал у нее какую-то хитрую мысль, он не дожидался, пока мы с ним наедине останемся, чтобы доложить мне о ней — задавал короткие наводящие вопросы, и Дара сама ее выкладывала.
