Отношения между Татьяной с Анатолием и Тошей всегда были какие-то… не совсем понятные. По крайней мере, мне. Так же, как и мы с Татьяной и Мариной, Тоша с Анатолием дружили давно, еще со студенческих лет, хотя Анатолий был прилично старше и относился к Тоше скорее, как к младшему брату, чем как к приятелю. Родни у обоих никакой не было, и к стыду своему признаюсь, что я никогда особо не интересовалась этой стороной их жизни. Татьяна как-то обмолвилась, что у Тоши родители тоже, как у Анатолия, давно погибли — это, наверно, их и сблизило в свое время. Но тема была явно болезненной для обоих, и мы все старались обходить ее в разговорах.
Как и все младшие, опеку Анатолия Тоша воспринимал философски, как привычную данность, хотя временами, особенно после женитьбы на Гале, он откровенно тяготился поучительным тоном и взбрыкивал, принимая по молодости советы за ценные указания. А вот Татьяна всегда была в его глазах образцом совершенства.
Она словно средним звеном между ними оказалась. С одной стороны, она с готовностью разделила точку зрения Анатолия на то, что Тошу нужно направлять и контролировать, с другой — всегда поддерживала его, когда Анатолий уж слишком сильно палку перегибал. И Тоша отвечал ей тем же — я частенько замечала, как они заговорщически переглядываются, когда Анатолий пыхтит по какому-нибудь поводу. Что тому, крайне ревниво относящемуся к своей роли мужа как единственного защитника Татьяны, уж никак не могло понравиться. У меня вообще сложилось впечатление, что Тоша, сам испытавший всю настойчивость опеки Анатолия, задался целью — в отместку ему — не допустить такого же давления на Татьяну.
Объединяло их и то, что они в одной фирме работали — даже их француз, как я слышала, проникся к Тоше и Гале тем же расположением, которое всегда к Татьяне испытывал. Хотя временами и разъединяло. Совместная работа редко без конфликтов обходится — это я и по себе хорошо знаю. А потом у Татьяны еще и ни с того ни с сего зуб на Дару вырос. И прямо скажу, Тоша хоть наверняка на нее обижался, но ответной неприязни в нем не чувствовалось. Очень мудро, прямо не по возрасту, повел он себя тогда — просто переждал, пока Татьянина антипатия, как болезнь, пройдет, не усугубляя ее ответной реакцией. Чтобы вернуться затем к их прежним тесным, почти родственным, отношениям, включив в них и детей.
Они, как оказалось, это тоже заметили, но, входя уже в бурный подростковый возраст, усмотрели во всех этих перипетиях некую романтическую подоплеку и начали докапываться до истории отношений между своими родителями. И, разумеется, первым источником информации стал для них Олег, который был очевидцем многих событий, произошедших до их рождения.
Рассказать им он смог немного, поскольку компания наша расширилась, когда он был в том возрасте, когда детей интересует не то, что между взрослыми происходит, а насколько с этими взрослыми играть интересно. Хотя появление Анатолия, а потом и Тоши он запомнил хорошо — Тоша вообще несколько лет затем его личным кумиром был. Также хорошо отложилась у него в памяти полная (по крайней мере, поначалу) одержимость Анатолия Татьяной — и мы с Сергеем частенько о них говорили, радуясь, что нашла она, наконец, свою половину, и с ним Анатолий играл не так долго и не с такой готовностью, как Тоша, который до рождения Дары мог часами на всех наших встречах с ним возиться. А вот когда среди нас появилась Галя, Олег даже не заметил.
Я сейчас припоминаю, что спустя некоторое время после того, как он тесно сблизился с Игорем и Дарой, Олег вдруг начал меня спрашивать — вскользь, мимоходом и словно в шутку — с чего это дядя Тоша на тете Гале женился, если ему тетя Таня так нравится. И с чего она на него все время злится, если сама выбрала дядю Толю. И с чего они все решили, что если между ними черные кошки постоянно стаями бегают, так и Дара с Игорем должны их примеру следовать.
Я сначала оторопела от такого видения той дружбы, которая всегда была одной из самых важных частей нашей жизни. Затем возмутилась его детским максимализмом, позволяющим ему судить о том, о чем он и понятия толком не имеет. Затем испугалась. Так, глядишь, начав углубляться в прошлое, Олег и того Галиного красавчика припомнит. Я к тому времени даже имя его забыла, но ни Гале с Тошей, ни, тем более, Даре вовсе не нужно было, чтобы он опять на поверхность вынырнул. Гале однажды он жизнь чуть не испортил — не хватало еще, чтобы и Даре его смутная тень начала мысли отравлять.
