С перепугу отчитала я тогда Олега по полной программе. И за то, что позволяет себе нос в дела взрослых совать, и за то, что осмеливается оценивать поступки других по самым внешним, поверхностным и попросту воображаемым проявлениям, и за то, что не стесняется обсуждать с младшими их родителей за их спиной. И несколько раз повторила ему, что Галя с Тошей появились у нас одновременно и с первого же дня души друг в друге не чаяли. И добавила, что истинно близкие отношения между людьми не так из влюбленности вырастают, как из дружбы — и на ней крепче и дольше держатся. Никакие недоразумения не разведут настоящих друзей в разные стороны по жизни, а если и случается им ссориться, то только потому, что они друг другу небезразличны.
Олег выслушал меня тогда с каменным лицом и не перебил ни словом. Лишь к концу моей тирады коротко буркнул, что вот Дара с Игорем умеют не только друг с другом — вообще ни с кем не ссориться, и вовсе не потому, что им все безразличны. На этот раз не нашлась, что ответить, я.
Но больше он к этой теме не возвращался, и я постепенно успокоилась. Даже решила не рассказывать об этом случае ни Тоше с Галей, ни Татьяне с Анатолием. Интерес детей к своим корням более чем естественен, а то, что у Дары эти корни оказались до невозможности запутанными, уж никак нельзя было ее виной считать. К чему понапрасну волновать их родителей, если я была практически уверена, что мне удалось убедить их — через Олега — в том, что их мир покоится на прочных китах любви, доверия и взаимопонимания их родителей, и подрывать его всякими раскопками просто неразумно.
Из чего нетрудно заметить, что я оказалась ничуть не дальновиднее всех остальных. Хотя и должна была — ежедневно работая с детьми и постоянно сталкиваясь с их хитроумными уловками в достижении желаемого. Если от моей малышни ни отговорками, ни запретами, ни отвлечением внимания не отделаешься, то что тогда о подростках говорить. Учуяв за пламенными и правильными речами уход от прямого разговора, они не спорят — просто вычеркивают говорящего из списка искренних и откровенных собеседников и отправляются на поиски иного источника ответов на интересующие их вопросы.
Олег только сейчас… и крайне неохотно признался мне, что в его памяти с самого детства засела еще одна яркая особенность наших отношений. А именно явная, просто патологическая какая-то несовместимость между Анатолием и Мариной. Возникнув в самом начале нашего с ним знакомства из-за дурацкой Марининой привычки открывать всем окружающим глаза на реальное положение дел, она никак со временем не затушевалась — наверно, потому что им постоянно приходилось по работе сталкиваться. Они словно в боксерском клинче сошлись, когда ни один из соперников ни победить другого не может, ни отступить не решается, чтобы другой в этом знак слабости не увидел и не подмял его под себя.
Я к этой их непреодолимой потребности в ненавистно-обожаемом противнике всегда с чувством юмора относилась. Марине уж точно было полезно иметь под боком кого-то, кого ей никак не удавалось одной силой воли в бараний рог скрутить, да и Анатолий частенько нам уроки своей психологии преподавал — как подчеркнуто вежливо и обходительно утереть нос оппоненту. В перепалки их практически никто никогда не вмешивался, но если мы с Татьяной едва смех сдерживали, то Тоша с Сергеем явно оказывали молчаливую поддержку собрату-мужчине. Мне даже кажется, что троица Марининых сотрудников совершенно не случайно вскоре к нашей компании присоединилась — те всегда молчали исключительно на ее стороне.
Не прошли эти турниры, как выяснилось, и мимо детей. Но, наблюдая за ними со стороны, воспринимали они их отнюдь не так добродушно. Я никогда не замечала, чтобы в детстве Олег каким бы то ни было образом выделял кого-то из наших друзей (кроме Анатолия и, главное, Тоши, конечно!), а он, оказывается, очень обижался на Марину. Не то, что до игры — до разговора с ним она никогда не снисходила, а вот к тем, кто делал это с удовольствием, постоянно придиралась.
А когда у тех появились Дара с Игорем и все их внимание сосредоточилось на них, Олег во время всех наших встреч начал уводить Сергея куда-то в сторону. Чтобы поиграть и поболтать с ним наедине, как думала я тогда. И чтобы не слышать язвительных замечаний Марины, как я узнала только сейчас. Не улучшило его отношения к Марине и то, что вскоре он вошел в тот возраст, когда девчонки-одноклассницы вдруг становятся чрезмерно активными и начинают презрительно коситься на мальчишек, что не вызывают у тех ничего, кроме раздражения.
Игорь с Дарой поначалу тоже Марину не жаловали. Игорь — по вполне понятным причинам, у него с отцом именно в детстве самые близкие отношения были, от Татьяны, с ее постоянным подталкиванием его в сторону правильной линии поведения, он на настороженном расстоянии держался. Дара же поддерживала его, скорее, из солидарности. У нее самой всегда получалось со всеми быть в хороших отношениях, да и на Тошу Марина редко свой боевой запал растрачивала.
