На практике, однако, полная сосредоточенность исполинов исключительно на себе самих и своих интересах постоянно подвергает их окружение жесткой знакопеременной нагрузке, когда периоды их взаимного притяжения регулярно сменяются периодами не менее непреодолимого отталкивания, что многократно усиливает напряжение как среди небесных представителей, так и между ними и людьми, и грозит уничтожением результатов их многолетней работы на земле.
(Из отчета ангела-наблюдателя)
Мне все же хотелось бы еще раз вернуться к той мысли, что корни всей этой чрезвычайно напряженной, запутанной, безвыходной на первый взгляд ситуации нужно искать отнюдь не в наших детях. В конце концов, они родились и прожили большую часть своей жизни, даже не помышляя о своем ангельском наследии. И с людьми научились прекрасно общаться — да, отличаясь от них, но не кичась этим отличием. И свое ощущение нас, ангелов, всегда воспринимали как нечто естественное и обыденное. И даже наблюдателей постепенно отодвинули на самый край своего сознания, приняв их как некую данность и ни разу никому не упомянув о них.
И я абсолютно уверен, что если бы Дара была моей дочерью — как Аленка или Игорь у Анатолия — если бы речь шла не о чисто внешней ее несхожести с нами с Галей, не стала бы она задаваться никакими вопросами о своем происхождении. И не завели бы ее эти вопросы, на которые нам запрещено было ответы давать, в королевство кривых зеркал, где все вокруг вдруг начало казаться ей совсем не таким, каким было на самом деле. И, наткнувшись, наконец, на обычное зеркало, не приняла бы она отражаемую им картину за очередную уродливую пародию на правду.
И это не просто моя уверенность, покоящаяся на одних только личных пристрастиях. Дара с Игорем прожили на земле как минимум двенадцать лет, не вызвав, насколько мне известно, ни слова нарекания в свой адрес. И если сравнить их с обычными человеческими детьми, что я неоднократно имел возможность делать в садике, они оказались куда менее упрямыми, капризными и эгоистичными. И если держались они все это время в стороне от любого коллектива сверстников, так и во всякие ссоры и распри никогда не ввязывались. Что, по-моему, нами даже в людях только приветствуется.
Откуда вывод. Если наше сообщество действительно заинтересовано в ангельских детях как в его представителях на земле, посредниках между ним и человечеством и даже, в перспективе, проводниках его идей среди людей, то производить их на свет должно быть позволено только тем из нас, которые не только готовы, но и хотят потратить много лет, чтобы вырастить из них достойных продолжателей нашего дела. И именно им, в силу возникновения абсолютно уникальной мыслительной связи, и должно быть поручено постепенное введение такого ребенка в курс его особого положения на земле.
Тех же, у которых такой ребенок родился случайно, родительских прав нужно лишать бескомпромиссно и безоговорочно, запретив им даже изредка и ненамеренно появляться рядом с ним. Даже желание сохранить доступ к его мыслям не может служить оправданием постоянному, все возрастающему риску его спонтанного контакта с тем нашим представителем, который больше озабочен своими интересами, чем благосостоянием ребенка. И нашими целями в его воспитании, конечно.
Я, разумеется, понимаю, что такая глобальная проблема требует глубокого и подробного изучения, что для выработки нормативов нашего поведения нужно время, что наиболее стабильные и надежные результаты достигаются методом проб и ошибок. Но нельзя же наши ошибки в суждении на головы объектов исследования перекладывать! Лишить их понимания того, что вокруг них происходит, подсунуть им возможность докопаться до этого понимания своими силами, не наложить на эти, уже доказавшие свою безответственность, источники информации никаких ограничений — и затем самих же ищущих и обвинять в последствиях?
Игорем и Дарой — особенно, Дарой — всегда двигала простая любознательность. Именно та любознательность, которая, если мне не изменяет память, столь высоко ценится нами в людях, и которая позволила им и любыми знаниями легко овладевать, и людей привлекать терпимостью и жизнелюбием, и постоянно искать все новые сферы приложения своих безграничных способностей, никогда не останавливаясь на достигнутом.
А любопытство кнопкой, по мере надобности, не включают. Оно просто ведет тебя и ведет… как в Интернете, от одного сайта к другому, от него к двум другим, от тех — еще к пяти… И обязательно натолкнешься где-нибудь по дороге, на самом интересном месте, когда уже дух от азарта захватывает, на некий засекреченный, за многоэшелонной охраной спрятанный источник. Если в огромном здании обнаружится лишь одна-единственная запертая дверь, у кого угодно, по-моему, возникнет желание именно через нее и проникнуть. Особенно если какой-то идиот рядом услужливо ключ обронил.
