— Какая еще истина? — окончательно насторожился я. Киса вдруг сорвался с места и ринулся к реке.
— Да вот начала Дара как-то сомневаться, — произнес Макс, сладострастно растягивая слова, — в чистоте твоего отношения к ее матери.
— Чего? — вырвалось у меня из отвалившейся челюсти.
— Заметила она, как ты перед Татьяной лебезишь, — охотно пояснил он, уже не скрывая насмешки. — А также то, как Анатолий на тебя постоянно рычит. А также то, как Татьяна ее саму едва терпит… — добавил он, яростно сверкнув глазами.
— И что? — окончательно растерявшись, я никак не мог взять в толк, к чему он клонит.
— И решила она, что ты на ее матери женился только потому, — холодно продолжил Макс, — что более желанный объект уже Анатолий к рукам прибрал. О чем ни один из вас до сих пор забыть не может.
В тот момент я впервые по-настоящему понял, почему нам, ангелам, нельзя над коллегами смеяться. Хоть в открытую, хоть исподтишка. Следить за мной, вроде, давно перестали, так что вряд ли это наше руководство мне урок смирения предоставить решило. Скорее, сработал глубинный, основополагающий закон нашего сообщества: поглумишься над собратом — очутишься в его шкуре. Под удвоенным градом насмешек.
— Сдуреть можно, — честно признался я. — И что теперь делать?
— Как что? — вернулся он к своему язвительному тону. — Раскаяться, повиниться перед женой и Анатолием и начать новую жизнь…
— Макс… — Я сделал глубокий вдох и выдох. — Я понимаю, меня тебе приятно по стенке размазывать. Анатолия, наверно, тоже. Но Татьяна здесь причем?
Он надменно вскинул бровь.
— Хорошо, — уступил я, — наши люди тебя тоже мало волнуют. А Дара? Ей нужно в этих мыслях вариться?
— И что же ты предлагаешь? — прищурился он.
— Да внуши ты ей, — озвучил я очевидное решение, — что вся эта ерунда яйца выеденного не стоит! Ей же просто почудилось — ты-то прекрасно знаешь, что мне, кроме ее матери, никогда никто не нужен…
Он глянул на меня так, что я замолк на полуслове. Теперь он какое-то время молчал, явно беря себя в руки.
— Нет уж, праведник ты наш белокрылый, — проговорил он, наконец, тихо и сквозь зубы, — я не буду убеждать Дару в безграничной любви и преданности ее… так называемых родителей друг к другу. Радуйся, что она тебя одним из них считает, и будь любезен сам ей доказать, что никогда и никуда глазом не косил — от меня ты этого не дождешься.
— Откуда ты только на нашу голову взялся! — вырвалось у меня против воли.
— Откуда? — протянул он с каким-то непонятным выражением лица. — С вершин наших общих. И если бы не я, то нам сейчас вообще не о ком разговаривать было бы. Не говоря уже о том, что ты бы понятия не имел, что у нее в голове творится. — Он резко встал и размашистым шагом отправился к реке.
Поняв, что уж в чем-чем, а в деле уничтожения Дариных подозрений в отношении меня никакого сотрудничества от него я не дождусь, я бросился к Марине. В смысле, к телефону — прямо на следующий день, на выезде на очередную поломку.
— Я уже все знаю, — сказал я, как только Марина сняла трубку. — Что она тебе говорила?
— Да в том-то и дело, что ничего, — с полслова поняла меня она. — Она меня все больше спрашивает, да и то — обиняками, между делом — кто, когда и с кем познакомился, да как. Если бы не Макс, я бы вообще не поняла, к чему она клонит.
— Марина, — взмолился я, — ты можешь объяснить ей, что все это — полный бред?
— Не могу! — отрезала она. — Вы со своей секретностью идиотской уже такого наворотили, что кому угодно черт знает что покажется — а мне теперь расхлебывать? Вот спросит она меня прямо — я ей прямо и отвечу. А пока — иди и с Максом договаривайся, чтобы он на нее повлиял.
— Да я уже его просил, — буркнул я. — Он меня послал подальше.
— Да? — протянула Марина с ноткой неприятного удивления в голосе. — Это почему же?
— А ему не хочется меня в ее глазах приукрашать, — с радостью ухватился я за эту неприятную (для Макса, как я надеялся) нотку. — Говорит, что если мы с Татьяной и Анатолием дали повод так о себе думать, так нам самим его и устранять. А про Татьяну вообще слышать не хочет, — добавил я для закрепления эффекта, — раз она Дару невзлюбила.
— Ну, подожди ты у меня! — яростно выдохнула Марина. — Хотя… в одном он, пожалуй, прав. Игорь наверняка в курсе всей этой мыльной оперы у нее в голове…. Нужно Татьяну с Анатолием в известность поставить, — помолчав, решительно закончила она тоном, которым исключительно распоряжения отдают.
— Ты хочешь, чтобы я ему об этом рассказывал? — чуть не подавился вопросом я.
— А ты хочешь, чтобы я? — немедленно отпарировала она. — В кого из нас он скорее зубами вцепится?
— Естественно, в меня! — завопил я. — С тобой связываться он не решится — да и Татьяна ему за тебя голову оторвет, а я? Ему же только намек дай на повод самоутвердиться за мой счет, ткнуть меня носом в то, что — что бы ни случилось — я во всем виноват и без него никак не справлюсь! А тут еще именно Дара разговоры ведет — он же ни за что не поверит, что не с моей подачи!
