В самом начале его возникновения, однако, я был весьма далек от подобных мыслей. Я просто выполнял очередное задание. Не могу сказать, что оно вызвало у меня особый интерес — я уже давно предпочитал браться за случаи, требующие куда большего напряжения всех сил и способностей. Но в то время наступило какое-то затишье, ничего интригующего никак не подворачивалось, а засиживаться в безделье в ожидании достойного противника мне не хотелось. Как я уже говорил, продвинуться за счет блестящего решения нескольких сложных задач у нас довольно сложно, остается браться за все подряд, чтобы не потерять форму.
Оглянувшись на месте, я окончательно убедился, что случай этот наверняка не войдет в историю наших выдающихся достижений. Светлые опять взяли под крыло близкий себе по духу объект, для которого слепое повиновение общепринятой догме приравнивается к высокой, глубоко осознанной духовности, и удовольствовались, как обычно, лишь беглым осмотром его благонадежности. После чего уверенно и в срочном порядке внесли его в списки своих кандидатов и даже хранителя ему прислали абсолютно неопытного.
Единственная изюминка того задания заключалась в том факте, что рядом с этим совершенно зеленым наблюдателем оказался еще один, вступивший, как я очень скоро понял, в явно несанкционированный контакт со своим человеком, а впоследствии и с коллегой. Необходимость переиграть команду соперников сразу же перевела ординарную задачу в мою весовую категорию, и, кроме того, я просто не мог не воспользоваться случаем собрать неопровержимые доказательства методичного нарушения светлыми ими же установленных законов нашего пребывания на земле.
Не стану вдаваться в подробности всех их попыток удержать явно не стремящийся к вечности объект под своим влиянием. Чувствуя близость поражения, они всегда с готовностью шли на любые запрещенные приемы. Но их переход в видимость в полном составе дал и мне моральное право последовать туда за ними — и на оперативном просторе все их, даже объединенные, усилия не могли идти ни в какое сравнение с моим мастерством. Они, впрочем, так и не нашли в себе силы признать, что столь страстно лелеемый ими объект стремился вовсе не к высотам духа, а к банальному приобретению — мужа, уютного гнезда, завидного положения и потомков.
Когда эта женщина сообщила мне, что у нее — а следовательно, и у меня — скоро появится ребенок, я не испытал ничего, кроме полного удовлетворения от оперативно и успешно проведенной операции. Она никогда не вызывала у меня ни малейших чувств, даже жалости. Мне не понадобилось никаких особых усилий, чтобы она превратилась в мою бледную тень. Мне не пришлось ни подчинять ее своей воле, ни подавлять ее личность, в чем многие здесь меня обвиняют. В ней не было ничего, кроме всепоглощающего желания пристроиться к кому-то и семенить за ним по жизни, с радостной готовностью уткнувшись лицом ему в спину.
На эту роль, как показали последующие события, ей подошел бы кто угодно — первый, кто согласился бы сыграть ее. Ей нужен был Муж — не мужчина, не человек, не личность — который бы принимал за нее решения и нес за нее ответственность, дав ей возможность с упоением замкнуться в своем узком мирке. Все, что выходило за его пределы, даже если оно составляло часть жизни ее хозяина и покровителя, никогда не вызывало у нее даже мимолетного интереса. За полгода моего присутствия в ее жизни она ни разу не спросила меня не то, что о сути — даже о месте моей работы; что касается ее нынешнего супруга, ей это известно лишь потому, что он работает с ней в одной организации.
Я прекрасно понимаю, что эта часть моих воспоминаний никак не добавит мне популярности среди других соавторов. Но поскольку меня заверили в том, что стиль и характер всех без исключения свидетельских показаний не будут подвергнуты никакой цензуре, я ввел ее сюда с целью осведомления сотрудников моего подразделения о том, из какой ничтожной, непредвиденной и незаметной малости могут вырасти кардинальные перемены в нашем сознании.
Более того, я не стану удалять эту часть даже под угрозой того, что высоконравственные авторы проекта могут не устоять перед искушением использовать ее для нанесения очередного запрещенного удара. В самом деле, в жизни всякие необъяснимые явления случаются, а в их жизни особенно — и, несмотря на твердые обещания, что данные материалы получат распространение исключительно в нашем сообществе, однажды они вполне могут оказаться в руках Дары.
Пусть читает. Насколько я понимаю, наиболее глубоко оскорбила ее та ложь, которой с первой минуты ее жизни окружили ее сторонники идеи милосердия и искренности. Неустанно ратующие за чистоту и правдивость слов и помыслов. Человечества, разумеется. Истово навешивающие ярлыки коварства и подлости на тех, кто осмеливается иметь отличную от их собственной точку зрения. Но в приказном порядке требующие от них безмолвного участия в их обмане. Во спасение и во благо, конечно.
