Обизат помалкивала, только смотрела большими блестящими глазами. Михаил видел, что девочка очарована возможностью вот так запросто приобщиться к тем легендарным временам, когда вселенная была совсем юной и каждый сделанный тогда шаг резко и бесповоротно перекраивал будущую карту мира.
Бианакит обронил:
– Да кто это помнит? Могут встретить, как врагов.
– Могут, – согласился Азазель. – Потому на всякий случай отправимся, как бы помягше сказать, готовыми.
– Как на военную операцию?
– Как сказал пророк, – ответил Азазель подчеркнуто благочестивым тоном, даже глазки закатил, – будем кроткими, как голуби, и мудрыми, как змии, ибо именно змий сумел соблазнить Еву кротостью, мудростью и сладкими речами.
Михаил дернулся, такое перекручивание слов Святой Книги показалось кощунством, но смолчал, чтобы не увести в сторону.
– Оружие?
– Скрытого ношения, – ответил Азазель. Он взглянул на Бианакита: – Ты как?..
– Мы сами оружие, – напомнил тот сдержанно, – но пистолеты не помешают. Да и автоматы с запасными обоймами. Могу взять гранатомет.
– Отлично, – сказал Азазель. – Девочку охранять всем. Она еще маленькая.
Обизат обиженно вскинулась:
– Я воин!
– И прекрасный воин, – согласился Азазель. – Но там, в преисподней. На Земле могут быть неожиданности.
– Справлюсь, – отрезала она уверенно.
– Да? – спросил он отечески. – На гранату, что метнули тебе под задние лапки, можешь не обратить внимания, не знаешь, что это за, а такое чревато боком, а то и передом. Про зад уже молчу. Забыла тот выстрел из гранатомета?.. Держись за Бианакитом!.. Биан, опекай ребенка. Нос можешь ей не утирать, так она даже смешнее.
– А подгузники не понадобятся, – заступился Бианакит за обиженную соратницу. – Мы столько посмотрели фильмов про схватки людей с людьми, что все боевые и трюки она запомнила. Про поцелуи пропускает, а драки пересматривает еще и в замедленном режиме.
Азазель взглянул на часы, поморщился.
– Времени всегда в обрез, но и раньше нельзя… Даю сутки на отдых, за это время нам там подготовят зеленую улицу!..
– Где там? – спросил Михаил.
– Где надо, – ответил Азазель твердо. – Я обожаю обходиться без драки и насилия, хотя и презираю пацифизьм, как орудие либеральной пропаганды и отрыжку нездоровой культуры.
Михаил не знал время будущего прыжка к сахариэльцам, да и сам Азазель, похоже, ждет какого-то сигнала, раньше нельзя, потому Азазель велел этот день считать свободным и отдыхательным, а то потом будут жалеть, что недоотдыхали и недолюбили.
Бианакит и Обизат остались в квартире, у Азазеля богатейшая библиотека фильмов о цивилизации людей, войнах, сражениях, истории оружия от каменных топоров до квантовых лазеров, это же какое счастье сидеть на диване и жадно смотреть на этот вечный котел страстей, но сам Азазель таким счастьем пренебрег и вытащил Михаила на улицу.
– Тебе, – сказал он наставительно, – нужно снова войти в этот мир с той же легкостью, с какой в нем пребывал Макрон.
Михаил напомнил:
– Я и есть Макрон. Все знакомо, все понятно…
– Все? – переспросил Азазель. – Теперь, когда в тебе еще и элементаль, ты можешь, к примеру, узнавать демонов, маскирующихся под людей?..
Михаил дернулся.
– Что, вот так прямо на улице?
– Вот так прямо, – подтвердил Азазель. – Здорово?.. Да не оглядывайся так, будто сейчас прямо в драку. Это редкость, можешь год ходить и никого не увидеть. Они стараются держаться подальше от людских скопищ, а мы с тобой почти в центре города. Да и вообще…
Михаил в самом деле с легким стыдом ощутил, что с таким подозрением всматривается в каждого встречного в людском потоке, что на него начали оглядываться.
– Что? – спросил он сердито.
Азазель спросил ехидно:
– Вот увидишь ты демона в людской личине среди прохожих… и что?
Михаил дернулся.
– Что?.. Да нужно немедленно…
Он поперхнулся, посмотрел на смеющегося Азазеля сердитыми глазами.
– Ну-ну, – сказал Азазель, – говори! Я так люблю тебя слушать!
Он двигался по улице раскованный и беспечный, как человек, получивший наконец-то долгожданный отпуск не среди зимы, а в самом начале лета. Некоторые женщины, встречаясь с ним взглядом, отвечают легкими приглашающими улыбками.
– Это нечестно, – отрезал Михаил. – Ты всегда над всеми надсмехаешься!
– А это чтоб не рухнуться, – объяснил Азазель жизнерадостно. – Быть постоянно серьезным, это же риск ошизофрениться даже за короткую людскую жизнь, а что ждало бы меня?..
Он то и дело косил глазами на проходящих мимо женщин с особенно оттопыренными задницами, пару раз причмокнул, один раз присвистнул, то ли восторженно, то ли с изумлением Михаил морщился, наконец сказал с сердцем:
– Не понимаю тебя. Какой ты радетель за человеков, если весь из себя беспечный прожигатель жизни? Смотрю на тебя и вижу!
– Ну-ну?
– Тебе бы только пить, есть, гулять и тащить в постель непотребных женщин!.. Нехорошо!
Азазель спросил обидчиво:
– Почему только непотребных? Я демократ, всех тащу. Смотри какие вон у той…
– Азазель!
