Три трупа огромных демонов все еще лежат, распластанные, посреди пещеры, когда вбежали Бианакит и Обизат, оба с оружием в руках, настороженные, но их лица сразу посветлели, только Обизат вскрикнула, увидел Михаила в изодранной пулями одежде и с пятнами крови.
– Мой господин!.. Ты ранен?
Михаил не успел раскрыть рот, Азазель сказал бодро:
– Это кровь его врагов!.. Мишка бился, как лев рыкающий, всех рвал в клочья.
Михаил смолчал, а глаза Обизат вспыхнули зеленым огнем счастья и гордости.
– Как ты сказал… красиво!
Азазель, судя по его виду, чуть не сказал, что он и сам красавец, но воскликнул патетически:
– А разве он сам не красавец?
Михаил обратил внимание, что нежная Обизат совершенно не обращает внимания на трупы. Трупы и есть трупы, они в спину не ударят.
Бианакит прошелся по пещере, равнодушно переступая через тела и не обращая внимания на широкие лужи крови. Первый, которого сразил Михаил, наконец-то начал разваливаться и рассыпаться, смешиваясь с растекшейся кровью, та тоже испаряется на глазах, так что Бианакит прав, не обращая внимания на пятна чужой крови на обуви и даже одежде, все очистится само по себе.
– Живых нет, – сообщил он.
Михаилу почудился укор в его бесстрастном голосе, но Азазель отмахнулся:
– Мы ничего не могли сделать. Но последователи Сахариэля не могли не предусмотреть возможного поражения от, как говорят, превосходящих сил.
Михаил насторожился.
– И что?
– Смотри внимательно, – велел Азазель. – Ты же человек, а человек – звучит гордо, хоть и смешно. Представь себе, что вокруг и под ногами не камень, а плотный такой туман… Ты можешь, я знаю. Человек все может! А что не может, тоже может.
Обизат распахнула хорошенький ротик, с недоумением и восторгом глядя на своего господина и повелителя.
– Это… как?
– Камень, – пояснил Азазель, – это как бы мутное стекло. Стекло тоже как бы камень, хоть и не камень, но по свойствам для простого человека тоже камень, хоть и прозрачный камень…
Михаил не слушал, что он несет, намек понял, в присутствии Обизат не может сказать, чтобы посмотрел как элементаль, потому с тем же хмурым видом сосредоточился и, войдя в странное состояние, когда мышление отошло в сторону, начал вчувствоваться в окружающий мир, убеждая себя, что заодно с ним, что теперь тоже часть.
И почти сразу начал видеть цветные прожилки в камне, кое-где крохотные каверны, что через тысячи или миллионы лет разрастутся и станут пещерами, а когда посмотрел под ноги, то рассмотрел нечто такое, что не могло быть простой каверной: слишком прямая дыра в толще каменного пола ведет вертикально вниз.
– Тот твой дружище, – сказал он, – который Вейер…
– Обижаешь, – отпарировал Азазель с самым оскорбленным видом, – у меня вообще нет друзей!
– Тот Вейер, – напомнил Михаил, – что признал, что привел сюда этот отряд, но… что насчет того, что недовел?
– Только то, – пояснил Азазель, – что недовел. По своей воле или благодаря нам, теперь не узнать. Но, думаю, он знал, что уничтожены не все.
– Знал… и не сказал?
Он указал себе под ноги взглядом, Азазель сделал вид, что сам заинтересовался, подошел, покачал головой.
– Хитро… Если бы там было подземелье, то достаточно поднять плиту, и мы могли бы спуститься… Биан, что думаешь?
Бианакит буркнул:
– Могли бы спуститься и те, кто сюда ворвался и перебил всех.
– Вот-вот. Но общество, которое преследуют тысячи лет, в первую очередь совершенствует навыки, как уходить от погони и как прятаться. Если даже я не увидел… сразу не увидел, что они умело укрылись и под маскирующимися заклятиями, и вообще защитились всем, чем сумели овладеть.
Бианакит прошелся по пещере, глядя под ноги, а когда поднял голову, на лице было озадаченное выражение.
– Никаких плит, – сообщил он. – Сплошная твердь. Даже без трещин.
– Но кто-то спрятался, – сказал Азазель. – У них опыт. И заклятия, что никому не позволят обнаружить их и ворваться к ним.
– Но тогда…
– Только они сами, – пояснил Азазель. – Но у нас нет времени ждать, когда у них кончатся запасы еды и воды.
Бианакит снова походил взад-вперед, покачал головой.
– Хорошо укрылись. Я ничего не чую.
Азазель покосился на Михаила и сказал с уверенностью в голосе:
– Камень можно расплавить, как и металл, хоть такое проделать очень непросто. Я что-то чую в глубине. Но как туда добраться, не представляю.
Бианакит заглянул в дальний проход, обернулся, все такой же спокойный и уверенный.
– Я пока посмотрю, что там?
– Будь осторожен, – предупредил Азазель. – Обизат, иди с ним.
Она сказала обиженно:
– Я хочу быть со своим властелином и повелителем!
Азазель отмахнулся с небрежностью великого лорда:
– Будешь с ним на отдыхе. А пока учись воинскому делу. Ты очень сильная и выносливая девочка, но надо еще и знать о ловушках, что могут подстерегать повсюду. А Биан мастер их распознавать.
Михаил перехватил взгляд ее ясных и волнующе-зеленых глаз, виновато улыбнулся, дисциплина есть дисциплина, все подчиняемся командиру отряда.
Обизат печально вздохнула и пошла в щель вслед за Бианакитом.
– Бианакит ее нарочито уводит?
Азазель пожал плечами.
