– Он чует, что скрываем нечто, но, как истинный солдат, принимает это как должное. Не все, что знает командир, должны знать рядовые на задании.
– Тактичен, – согласился Михаил. – Вот уж не ожидал… Ладно, что дальше? Я не представляю.
– Сперва проверим, – ответил Азазель. – Если там кто-то есть…
В его ладони возникла рукоять меча, а лезвие появилось на мгновение позже.
Михаил молча наблюдал, как он опустился на колени и постучал рукоятью в каменный пол. Прислушался, приложив ухо к камню под ногами, постучал еще раз.
Через минуту приподнялся, все еще стоя на четвереньках, Михаил увидел на его лице сдержанное ликование.
– Это Кенгшоэль, – сказал он шепотом. – Узнаю его стук…
Михаил спросил так же тихо:
– Выберется?
Азазель поднялся, отряхнул ладони.
– Нет. У них это в уставе Общества. Держаться до конца в надежде, что захватчики уйдут. Тут в самом деле даже грабить нечего… Иначе умрут, но не выдадут противнику свои тайные знания и как бы сокровенные записи.
Выражение его лица не понравилось Михаилу, Азазель говорит без уважения к тем, кто защищает свои ценности, отдавая жизни.
– А они… не сокровенные?
Азазель пожал плечами.
– То, что нам понадобились, еще не говорит, что сокровенные. Мало ли что нам нужно!.. Но они верят в их ценность, это придает смысл их жизням.
– Счастливые.
– Вот-вот. Потому замуровались так, что уже и сами не смогут выбраться, если что пойдет не так.
– Самоотверженно, – пробормотал Михаил. – Но жестоко.
– Именно так спасают свои записи, – ответил Азазель. – Дважды такое случалось… Ладно, постарайся проплавить дыру, а то ждать нам придется долго, а это чревато боком и задом. А потом расширим нору…
– Я?
– Ты это уже делал. Тренируйся, – сказал Азазель с сочувствием. – Еще не раз понадобится.
Михаил молча встал на указанное Азазелем место, сосредоточился, Азазель очертил носком сапога перед ним круг размером с основание рюкзака.
– Вот здесь. Но помни, они там в подземелье, потому не сожги их заодно!
– Но как…
– Контролируй себя, – сказал Азазель наставительно. – Как-то умеешь же сдерживать позывы мочевого пузыря в постели?
– Ну ты и гад, – ответил Михаил сквозь стиснутые зубы.
– Все-все, – поспешно заверил Азазель. – Больше не напомню!.. Да и не пустил ты тогда лужу… хотя откуда столько льда?.. В общем, не отвлекайся, не отвлекайся… Жги, Мишка!.. Только ограниченным контингентом.
Михаил ощутил, что от злости начинает накаляться, хитрый Азазель нарочито злит, а гнев требует выхода, и он, когда опустил руки со стиснутыми кулаками, почти сразу ощутил, как по ним потек жар.
– Только не слишком, – донесся голос Азазеля как будто издалека. – Медленно и печально, медленно и печально…
Михаил задержал дыхание, жар уже начинает жечь изнутри, нарастает боль во всем теле, и, мысленно сконцентрировав внимание на камнях перед собой, попытался медленно высвобождать жар.
Азазель вскрикнул:
– Не так широко!
Михаил изо всех сил сузил широкое красное пятно. Затрещала и взвилась, сгорая, пыль, песчинки, а от камня под ногами пошел жар.
– Все хорошо, – сказал в сторонке Азазель. – Молодец, Мишка… Так и держи, ты все можешь!
То ли его уверенный голос, то ли самому удалось сконцентрироваться лучше, но Михаил ощутил, как жар из его тела постоянно переливается на камень в полушаге от его ног.
Каменная плита трещит, плавится, первоначальная ямка превращается в воронку с кипящей магмой, горит и возгоняется вверх, где на своде тут же образуется безобразный красный нарост.
– Еще чуть, – сказал Азазель, – еще… Ты монстр, Мишка!.. Видела бы тебя Обизат… Сразу бы пустила лужу.
– Заткнись…
– Готово!.. – воскликнул Азазель торжествующим голосом. – Я же говорил, ты сам еще не представляешь, на какую глупость готов!.. Теперь чуть расширякни дыру, чтобы и ты со своим задом мог за мною, таким изящным, элегантным и красивым…
Ликование от ощущения собственности мощи захлестнуло Михаила, он ответил мощным голосом и с такой уверенностью, что сам удивился:
– Пролезем. Дай чуть остыть.
Азазель взглянул на него внимательно:
– Молодец, Мишка. Еще малость, и буду называть Михаилом. А потом, со временем, и Михаилом Победоносцем.
Михаил поморщился:
– Не язви.
Азазель нагнулся над дырой с оплавленными краями, поморщился от струй горячего воздуха.
– Во имя Сахариэля! – крикнул он вниз. – Это я, Азазель!.. Есть там кто?
Михаил прислушался, снизу ни звука, но прежнее сосредоточение еще не покинуло взведенное как натянутая струна тело, уловил некое движение по ту сторону толстых плит пола.
– Эй, – сказал Азазель снова, уже благожелательно, – мы свои.
После паузы снизу донесся голос:
– Если ты Азазель, то как тебя называл Сахариэль?
Азазель ответил сердито:
– Сам он змей с двумя языками. Вылезай, а то спущусь, и вам будет еще жарче. Это ты, Кенгшоэль?.. Что-то голос у тебя тонкий. Петь учишься или что-то прищемил?
За края дыры снизу уцепились пальцы, Азазель моментально нагнулся, цапнул за кисть руки и потащил наверх узкоплечего человека с тюрбаном на голове и в сером неопрятном халате.
– Ого, – сказал он с удовлетворением, – у вас там точно не холодно.
