Из норы с его помощью с трудом выбрался, обдирая бока, узкоплечий и высокий человек с красным, будто обожженным лицом. Михаил не мог оторвать взгляд от рогов, что двумя рядами протянулись почти от бровей и до затылка. Самые длинные торчат среди редких волос надо лбом, почему-то прилипшие ко лбу, а над бровями приподняли кожу совсем мелкие, размером с фалангу пальца, но с острыми кончиками и чуточку загнутые вверх.
Глаза желтые с вертикальными зрачками, что сразу напомнило ему о красавце Змее, соблазнившем Еву. Михаил с трепетом в душе ощутил, что это один из первых, пусть и не ангелов, что ушли с Азазелем, но один из первых нефилимов.
Человек в тюрбане кивнул Азазелю так, словно сегодня уже виделись, на Михаила устремил пронизывающий взгляд.
– Кто-то новый, – сообщил он Азазелю скрипучим голосом.
– Пополняем ряды, – ответил Азазель скромно.
– Дыру проделал не ты? – спросил Кенгшоэль с подозрением. – Твою руку я бы ощутил.
– Я изящнее, – согласился Азазель. – Но не царское это дело сверлить и дырлить, не находишь?
Кенгшоэль снова обратил взор нечеловеческих глаз на Михаила.
– Неужели…
– Мальчик, – объяснил Азазель покровительственным тоном, – должен упражняться на простых работах. А дыру в Ад продырлит потом.
– У мальчика большая мощь, – сказал Кенгшоэль с уважением. – Раз вы оба здесь, то противника… больше нет?
– Только не в Убежище, – заверил Азазель. – А так весь мир противники для нас, таких красивых и непокорных. Потому мы весь до основанья, а затем мы наш, мы новым мир построим…
Нефилим посмотрел на него строго:
– Но-но, не шути с такими вещами!.. Это гимн Люцифера и его боевой дружины.
– Да ладно, – ответил Азазель покровительственно, однако Михаил ощутил в его наглом голосе некоторое смущение, дескать, в самом деле со своими шуточками зашел слишком далеко, некоторые понятия нельзя задевать даже в шутку. – Так мы ему и дадим строить свой мир…
– Но этот разрушите?
– Это другое дело, – ответил Азазель. – А что, в нем еще есть что рушить?
Кенгшоэль повернулся к оплавленной дыре:
– Вапроэль!.. Слышишь? Можешь подняться… Да-да, в самом деле Азазель. Да, ты прав, не к добру такое, так что спрячь там все ценное, а то что-то да сопрет.
Через пару минут снизу послышался шорох, выбрался невзрачный человечек, в котором Михаил никогда бы не заподозрил ангела или близкого к ним, хотя, как сказал Азазель, в обществе Сахариэля прежних ангелов давно не осталось, а этот, похоже, даже не нефилим, а в самом деле человек, фанатично преданный каким-то непонятным идеалам.
Вапроэль поклонился и замер, поглядывая на всех настороженно и с таким видом, что вот-вот прыгнет обратно в нору.
Кенгшоэль велел ему коротко:
– Посмотри по всем туннелям, вдруг кто уцелел… И оцени ущерб.
Когда тот выскользнул из пещеры, Азазель повернулся к Кенгшоэлю.
– Хранитель, я думаю, ты уже понял, почему мы здесь.
Кенгшоэль вздохнул.
– Догадываюсь. Книга о Первых?.. Остальное знаешь лучше нас.
– Угадал, – ответил Азазель. – Сейчас мне нужно то, чем никогда по врожденной тактичности и деликатности не интересовался, а сейчас вот приходится.
– Значит, – ответил Кенгшоэль, – дела твои совсем, да?
– Смотря в каком смысле, – уточнил Азазель с неудовольствием. – Сыт, пьян и бабы всегда под рукой. Но если не в личном, то да, мир трещит, вот-вот развалится, а кому спасать, как не нам?
Кенгшоэль указал взглядом на неподвижного Михаила.
– Это говоришь не для того, чтобы подбодрить… мальчика?
– Чтобы взбодрить, – уточнил Азазель. – Взбодренные должны ржать и рыть землю копытами. И стучать ратицами.
Кенгшоэль развел руками.
– Хорошо. Но вам придется спуститься. Сам знаешь, сдвигать Книгу с места нельзя.
Михаил посмотрел на дыру с недоверием, с его широкими плечами сразу застрянет, но Азазель сказал беспечно:
– Разберемся. Мишка, иди сюды…
Михаил с неудовольствием дал себя обнять. В глазах коротко блеснуло, тут же хватка Азазеля ослабла. Каменные стены словно бы резко сдвинулись, можно до правой и левой дотянуться пальцами растопыренных рук, свод почти касается макушки, а кроме них двоих в каменной каморке только стол, а на нем…
Михаил невольно задержал дыхание. Книга смотрится не просто величественной, от нее во все стороны струится золотистая мощь, заметно подсвечивая воздух радостным сиянием.
Азазель покосился на восторженное лицо Михаила:
– Здорово?.. Это еще ангелы писали. По крайней мере, первые страницы. И саму Книгу создали они, мои золотокрылые соратники. Потом, правда, кто только ее не дополнял, но аура хоть и поблекла, но малость осталось.
– Малость? – переспросил Михаил. – Представляю, какой была!
Сверху из опаленной дыры показались ноги Кенгшоэля. Повисев мгновение, разжал руки и спрыгнул на пол, но устоял на ногах, разогнулся и сказал со вздохом:
– Даже я помню ее более, да… А сейчас что… Азазель, ты куда…
– Закреплена в пространстве? – проговорил Азазель задумчиво. – Но закрепил не Творец, а Сахариэль…
– Сахариэль, – напомнил Кенгшоэль благочестиво, – был среди вас мудрейшим?
– Да, – согласился Азазель, – все мы, молодые дураки, считали себя мудрыми и мудрейшими.
