Михаил всеми фибрами души и всего, что в нем есть, ринулся вместе с Азазелем. Перед глазами моментально промелькнули светящиеся полосы света, какого не существует в природе, стеной встала такая чернота, перед которой прежняя показалась бы ярчайшим светом, блеснули хвостатые звезды, что не звезды, мелькнули устрашающие облики живых гор, еще какие-то ужасающие образы, но через мгновение подошвы с такой силой ударились о раскаленный песок пустыни, что ноги погрузились до колен.
Вокруг кольцом высокие и почти плоские скалы из обожженного ноздреватого камня, похожие на исполинские зубы погребенной под толстым слоем песка челюсти великана.
Михаила трясло, он с трудом отыскал забившийся под стельку туфель голос, но когда заговорил, сам со стыдом ощутил, что и голос дрожит, как осенний лист на ветру:
– Это ж… все в последнюю минуту… Он бы нас убил?
– Или что-то хуже, – ответил Азазель. Он тоже дышал с хрипами, грудь часто вздымалась, а по исхудавшему лицу бежали крупные капли пота. – Как же трудно было вырваться… Ты молодец. Это ты нас вытащил, знаешь? Я все силы истратил на усмирение Гамалиэля. Даже я не думал, что он уже настолько силен…
– А нельзя было прямо от него?
– Шутишь? – проговорил Азазель все еще слабым голосом. – Изнутри его скорлупы?.. Надо было вырваться и отбежать…
Михаил спросил похолодевшим голосом:
– А могли бы… не суметь?
Азазель кивнул:
– Еще как! Все, больше так не рискую. Я Азазель, а не безголовый рискователь!.. Сам себя уважать перестану. Это тебе можно, а я мыслитель! За меня и мои интересы другие воевать должны.
Михаил огляделся.
– Место защищенное от посторонних. Но где мы?.. А то так рвануло, думал, голова оторвется.
– Я расчетливый, – ответил Азазель, – хотя, конечно, бывает…
Михаил покачал головой, вряд ли расчет, на этот раз больше похоже на удачу. Хотя кто знает, что такое удача, возможно, она как раз и есть результат точнейшего расчета на уровне интуиции?
– Гееном, – пояснил Азазель. – Отсюда в мир людей кратчайший путь. Переведем дух, здесь место пустынное, а то я и направить не смогу.
– Я тоже выдохся, – признался Михаил. – Во мне даже кости трясутся… Хотя не такое уж и пустынное место…
Азазель осторожно выглянул из-за валунов. В их сторону двигается целый караван из десятка телег, запряженных бехемами, а еще дюжина крепких воинов верхом на таких же бехемах, только поджарых, едут по обе стороны, держа короткие копья в руках.
– Не местные, – определил Азазель. – Иначе зачем им охрана?
Михаил кивнул, продолжая всматриваться в караван и караванщиков. В мире людей бехемы тоже водятся, там их зовут нильскими лошадьми, те целыми днями лениво передвигаются по болотам, там же и спят, но здесь из-за постоянной жары вывелась порода более сухощавых и быстрых, способных выносить сухость и зной. Сперва их приспособили для перевозки грузов, а потом в армиях начали создавать воинские отряды наиболее сильных воинов, сражающихся верхом на бехемах.
– Пройдут мимо, – сказал он. – Вон там дорога.
– Похоже, – согласился Азазель, – что пройдут. Хотя…
– Что не так?
– Бехемы устали, – ответил Азазель кратко.
Он оказался прав, караван свернул к скалам, за которыми они оба укрылись от ветра и зноя, бехемов развьючили, те сразу легли, а сами караванщики уселись под защитой каменного забора в круг и принялись вытаскивать из мешков еду.
Михаил передвинулся к Азазелю, стараясь рассмотреть всех караванщиков, ушиб ногу о камень, ругнулся, на что Азазель только улыбнулся.
– Скоты, – буркнул Михаил. – Чего им вздрючилось именно здесь?
– Да ладно тебе, – ответил Азазель мирно. – Вот только что, споткнувшись, зачем облаял ни в чем не повинный камень? Это же ты виноват, что споткнулся! Не ищи виноватых, так получилось, они остановились здесь. Сейчас перекусят и двинулся дальше.
Михаил пристыженно смолчал, с той стороны каменной гряды доносятся голоса, он прислушался, караванщики сперва просто утоляли голод, потом разговор пошел на повышенных тонах.
В центр круга постепенно выдвинулся мелкокостный демон с длинным унылым лицом и обломанными рогами, тщедушный и сгорбленный, только глаза непривычно яркие и блестящие, словно в черепе горит неугасимый огонь.
– …и нужно еще ограничить, – услышал Михаил его горячечную речь. – Да, вернуться к истокам!.. И начать сначала… было же не больше двенадцати месяцев сперва, почему стало вечным?.. Молчи, Гертруд, я не сказал, что в рай!.. Просто освобождаются от мучений, пусть живут, как хотят…
Один из демонов, тяжелый и грузный настолько, что голова сидит не только на плечах без намека на шею, но и наполовину погрузилась в грудную клетку, повернулся к нему всем телом.
– Ты еще скажи, как твердил в прошлый раз, что вообще сражались зря…
Мелкокостный возразил:
– Я говорил не так!..
– А как?
– Та великая битва, – быстро-быстро прострекотал мелкокостный, – из-за чего мы теперь в Аду, случилась тогда, а не сейчас!.. Сейчас мы бы сперва подумали!
Головогрудый гигант нахмурился, сдвинув подвижные костные щитки на лбу с такой силой, что раздался срежет и посыпались оранжевые искры.
– И что бы надумали?
