Феррейра… Черт возьми, почему бы и нет? Всем известно про альянс нашего монарха с самым влиятельным оружейником (поддерживаемым и другими оружейниками). И если королеву многие считают недостаточно крутой, то переходить дорогу Октавио Феррейра трижды подумают. Пусть имидж этого чёрта поработает на меня — не всё ж мне с ним бороться.
И еще момент — золото мальчикам я не отдам. Теперь они будут работать за прощение. Жизнь — вещь куда более ценная, чем золото, гораздо больший мотивационный фактор.
— Ну, и последнее. Маленький жест, символ. Чтобы вы вновь не подумали, что связались с «лохами» и «фраерами», которых снова можно «кинуть». Нет-нет, жить будете! — успокоил я их, ибо сразу трое вскинули головы. — И даже хромать не долго, всего несколько месяцев. Но согласитесь, должны же мы быть уверены, что до вас дошло?
— Нет, вы не сделаете этого! — заревел «старший», и я указал Марте на него, а так же на напарника «типа с глазками».
— Вам — нет. Правда не спешите радоваться, вас ожидают приключения покруче. Увести!
По две девочки Марты навалились на указанных камаррадо, взяли под руки и под протестующие крики повели к «мустангу» восемнадцатого взвода.
— Роза, а эти твои, — указал я на бледных, как смерть, оставшихся горемык, глядящих затравленными взглядами в стволы уставленных на них гауссовок. — Парни, вот аптечка. Тут бинты, жгут, антисептик и пена. Что и как делать — должны знать, НВП проходили. — Я поставил на пол сумку с собранным в машинной аптечке добром. — До лифта доковыляете, там что-нибудь придумаете. Скорую или гвардию вызывать не советую — сами понимаете почему. Увидимся!
Я развернулся и пошел к машине. Вышедшая вперед условно-старшая Сестренка смачивала в спиртовом растворе трехгранный стилет — одного из «ангелочков» без сердечника, переданных мне в большом количестве сеньором Козловым.
Бить она будет в ногу. В мягкие ткани — сухожилия и кости не заденет. Ну, немного покровит, не без этого, но при должной обработке никаких последствий быть не должно. Зато боль… Просто адская! Такой аттракцион парни запомнят надолго.
— Сеньор Фернандес?
— Да? Чем могу помочь?
Запустивший нас в подземный гараж человек вышел из лифтов, подошел. Он был сух, высок, имел небольшую «козью» бородку и относился к поколению ещё не пожилых, но уже много-много повидавших людей, «возраст мудрости». Мудрость и интеллект были написаны у него и на лице, равно как и некая бессердечность, беспринципность. Впрочем, последнее, скорее всего, профессиональное — при его работе быть нормальным невозможно, но я бы с таким поддерживать тесные отношения не стал. Во все стороны от сеньора шла аура неприязни, я вообще бы был счастлив находиться рядом как можно меньше.
— Сеньора Тьерри сказала, я могу к вам обращаться, если возникнут трудности. Потому и позвонил.
— Ах, Мишель! Маленькая шалунья Мишель!.. — вздохнул сеньор излишне наигранно. — И в чём же заключаются ваши трудности?
— Вот эти два человека, — по моему жесту девчонки вытолкали из машины обоих горе-охранников парковки, уже переодетых нами в «гражданское». На всякий случай — мало ли. Те переодеваться не хотели (чувствовали сгущающиеся тучи), и их пришлось немножко побить, что добавляло их раскрашенным лицам изюминку, некий извращённый шарм. — Мы обнаружили, сеньор, что эти два человека нуждаются в срочной, экстренной помощи. По вашей линии, естественно.
— Сильно экстренной? — оценивающе сощурились зрачки сеньора.
— Сильно, — кивнул я.
— Надолго?
Я пожал плечами.
— Неделя. Может, две. Интенсивной терапии.
— Девять дней, юный сеньор, — отрицательно покачал он головой. — На десятый рано утром эти сеньоры «выздоровеют».
Я кивнул.
— Подходит. — Нет, ну а что, везде свои правила, и стоящий передо мной не всемогущ.
— Вас оповещать? О выписке? — вновь сощурился он. — Возможно, вы захотите их встретить… И подбросить до дома… — Его глаза смеялись настолько открыто и бесцеремонно, что внутри меня всё съёжилось. Грёбанная планета! — Хотя предупреждаю, у нас серьёзное заведение, и это может быть сопряжено с некоторыми трудностями, которые вам стоит проработать заранее.
— Думаю, не стоит, сеньор, — отрицательно покачал я головой. — В этом не будет необходимости. К тому же я могу быть вне доступа. Просто выпишите их, как и положено, раз они будут здоровы…
— Хорошо, сеньор. — Кивок. Есть, установка принята.
— Что-то еще? — прочел я в его глазах ожидание.
— Мне бы хотелось знать краткий анамнез. Как проявляется… Нездоровье пациентов?
— А это обязательно? — кисло скривился я.
— Молодой человек! — повысил голос козлинобородый. — Если я то-то спрашиваю — то это обязательно! О необязательном я спрашивать не буду. В противном случае, если вас что-то не устраивает, вы можете катиться ко всем чертям.
Я примирительно замахал руками:
— Ну что вы, сеньор! Я и не думал подвергать сомнению ваш профессионализм или как-то оскорблять. Но вы поймите меня — только сеньора Тьерри может уверенно сказать, что можно говорить тому или иному человеку, что нет. Я же не похож на неё даже в профиль.
Выдержал паузу и уступил:
