— Мамочка, я хочу домой!
Как же я хотела для неё всё изменить!
Ну вот и нашлась причина уйти.
Я встала из-за стола, поблагодарила Валерию и сеньору Белуччи за замечательный вечер, и сослалась на то, что сыну пора ложиться спать. Ушла, не пригласив Ангела следом. Сейчас меня волновала только моя дочь.
Войдя в квартиру, закрыла дверь на ключ и обняла Марию. Мы снова были вместе в нашем мирке, где становились собой.
И где оживали наши страхи.
— Мамочка, я боюсь!
— Всё будет хорошо, солнышко! Они ничего не заметили. Ты устала?
Вишенка кивнула.… и расплакалась. Я раздела ее, разулась сама и отвела в спальню.
Успокоив, положила в кровать.
На террасе гости ещё не расходились. Я продолжала слышать их голоса, пока варила для Марии шоколадное молоко, не зная, когда уйдет Ангел. Мне просто хотелось, чтобы этот длинный день закончился.
Дочь уснула, я больше не собиралась выходить на улицу, и сняла парик. Выдернула из ушей тяжелые серьги. Приняла душ, стараясь смыть с водой все мысли и воспоминания о прошлом. Их было много, и мне никак не удавалось ничего забыть.
Куда уехать? Что будет завтра? Как мы будем жить?
И… почему он вернулся?
Я надела халат и вышла на кухню. Заварила себе горький кофе. Вздрогнула от внезапного звука открывающейся двери…
Моя квартира оказалась слишком маленькой, и Ангел оказался за моей спиной до того, как я успела обернуться.
И вроде не коснулся, но придвинулся так, что я практически задохнулась. Схватилась за стол, просто чтобы устоять на ногах. Подняла лицо, встречаясь с его темно-синим взглядом.
Ледяным и голодным, сквозь который прорывался огонь желания, я не могла ошибиться…
О, мама миа!
— Ева….
— Нет!
Руки Ангела все же легли на мои бедра. Жадно прошлись по ним, задрали халат и смяли кожу. Опалили меня жаром, от которого ослабели ноги и просел голос.
— Пожалуйста, нет!
Мы стояли минуту, прижавшись друг к другу, пока Ангел дышал в мои мокрые волосы, а я в его шею. Он стоял так близко, словно нас вновь накрыла гроза. Если бы сейчас за окном раздался удар молнии, я бы не удивилась.
— Ты хотела знать, почему я здесь, — прошептал, но тайны больше не было.
— Теперь знаю. Но не понимаю, зачем я тебе.
— Не ищи ответы, Соле, их нет.
— Тогда просто забудь меня!
Он всё-таки отошел от меня, хотя и не сразу. Повернувшись к столу, достал из кармана куртки бумажник и положил на стол несколько крупных банкнот.
— Я тебе задолжал за одежду и кров.
— Не столько. Это много.
— Считай, что это моя плата за ночь.
Я вспыхнула и побледнела одновременно, осознав намек, и схватилась рукой за ворот халата.
Я бы не смогла его остановить ни криком, ни мольбой. Но, похоже, Ангел сам осознал, как прозвучали его слова, потому что жестко добавил, уже не глядя на меня:
— За ночь, которую переночую тут. Чёрт!
Он ушел рано утром, пока мы спали, не нарушив тишину квартиры и наш сон.
На этот раз я не стала баррикадировать детскую и прятать под подушку маникюрные ножницы — не было сил возводить бесполезные преграды и прислушиваться к каждому шороху. Хотелось согреться и успокоить Марию во сне своим теплом. Дать дочери то немногое, что я могла дать — любовь и заботу.
Но меня саму дрожь не отпускала до утра, сон возвращал к воспоминаниям прошлого, поэтому спала беспокойно.
А когда утром проснулась, то сразу поняла, что мы одни. Сильная аура Ангела ощущалась даже сквозь стены, а сейчас вокруг была пустота, похожая на эхо. Только деньги остались лежать на обеденном столе в кухне, как напоминание о вчерашнем вечере, а в ванной — испачканная в машинном масле и грязи белая дорогая футболка.
Прошла неделя, за ней ещё одна. На деревьях успели пожелтеть и покраснеть листья, с холмов всё чаще спускались туманы, и как-то незаметно в Бергамо пришла по-настоящему красивая, разноцветная осень.
Я успокоилась, одела дочку и себя теплее, и с головой ушла в работу. Каждый день отправляясь на своем стареньком «фиате» в Милан, вспоминала Ангела во дворе дома синьоры Белуччи за ремонтом машины, наш разговор на кухне, а после — след от его головы на моей подушке в спальне.
С той нашей встречи «фиат» больше не подводил, соседи не косились удивленно, занятые своими делами, и стало казаться, что этот ледяной парень больше не вернется в нашу с Мари тихую жизнь.
И всё же сердце замирало всякий раз, стоило услышать по радио сводку криминальных новостей и отчёты полиции. Пожалуйста, пусть о нём ничего не скажут. Разве я о многом прошу?
В туристическом агентстве Карлы Скальфаро в преддверии зимнего сезона работы прибавилось, и я старалась сделать как можно больше в момент, когда хозяйка агентства решала вопросы личной жизни и отношений с Раулем, появляясь в офисе на несколько часов и только затем, чтобы запереться в кабинете и разреветься.
Или же напротив, пригласив подруг, бурно обсуждала с ними новые коллекции модной одежды и того самого мужчину, по которому сходила с ума, совершенно потеряв голову.
— Карла, — входила я в её кабинет, когда она оставалась одна и нужно было решить рабочие вопросы, — у нас в последнюю неделю выросли продажи туров, ты заметила?