— Портняжка Эрментино сшил для дочери новое платье из мешка, потому что на другое не было денег. Но жених Катарину очень любил и даже не заметил, что её платье не из серебряных нитей, а из полотняных. И жили они долго и счастливо!
— Мам, но мука же липкая!
— Ну, Мари, это же сказка. А в ней главное смысл, понимаешь?
— Да! Если хочешь красивое платье, нельзя есть на ночь сладкие булочки, а то лопнешь!
Дочка прекрасно всё поняла, но схитрила и захихикала, а я рассмеялась.
Привстав, поцеловала её в одну теплую щечку, в другую, пощекотала худенькие бока, чмокнула в нос и продолжила читать новую сказку.
Она уже вовсю зевала, засыпая у моего плеча, когда я внезапно что-то ощутила. Как будто звуки ночной грозы прогнали привычное эхо, заполнив пустоту вокруг клубящейся силой. Опасной, тревожной и… знакомой. У которой определенно было имя.
Я подняла затылок от подушки, прислушалась и села в кровати. Отложив книгу, осторожно отвернула одеяло и спустила на пол босые ноги. Посмотрев в открытую дверь, сквозь которую падал свет от бокового светильника, встала и в одной короткой сорочке вышла в коридор. Ещё не веря….
Нет, невозможно!.. но уже предчувствуя, что увижу его.…
Раздался гром, и я вздрогнула.
В прихожей стоял Ангел.
Прислонившись плечом к стене, он опустил голову и тяжело дышал. Но вдруг поднял лицо и посмотрел на меня больными глазами. Чёрными и бездонными от расширившихся зрачков.
— Привет, Соле, давно не виделись.
Я промолчала, от изумления не в силах ничего сказать. Он был весь мокрый, и на полу успела собраться лужа воды. Не знаю, сколько он так простоял, дождь скрыл все звуки, и я не слышала, когда он вошел.
— Ты выглядишь так, словно кого-то убил.
Он прошелся взглядом по моим голым ногам, задержался на едва прикрытой сорочкой груди, и остановился на лице. Натянув желваки на скулах, проговорил тихо, но мороз всё равно коснулся кожи:
— Не выходи из комнаты, Ева. Если смогу, я уйду, обещаю. Иди же!
Я попятилась в детскую спальню и захлопнула за собой дверь. Отступив к кровати, легла в нее, ощутив, что дрожу.
Мария, слава богу, спала, беспечно откинув ручку на подушку. Я поправила ручку и укрыла дочь одеялом. Уставилась перед собой на стенной шкаф.
Не выходи?
Я пролежала так час, а может дольше. Не знаю. Каждая секунда казалась минутой, и было сложно следить за временем. В прихожей стояла тишина, дверь оставалась закрытой, и только упругие струи дождя били в стекло, нарушая тишину и обостряя чувства до предела.
А может, он уже ушел?
Или вообще мне привиделся?
Сегодня Ангел был весь в чёрном и выглядел так, как будто явился из ада. Если бы у него за спиной раскинулись угольно-аспидные крылья, я бы не усомнилась, какой огонь их опалил.
Я встала с кровати, под ногой скрипнула старая паркетная половица, и тихо приблизилась к двери. Простояв несколько секунд без движения, осторожно открыла её…. и охнула, увидев за дверью Ангела.
В следующее мгновение он поймал меня за талию и вытащил из спальни. Захлопнув дверь, привалил спиной к стене и накрыл холодными губами мой рот. Прижавшись грудью, поцеловал яростно, раскрывая губы языком, вторгаясь в мой мир окончательно и оплетая сильными руками.
Задрав на мне сорочку и продолжая целовать, с мучительным выдохом погладил голые бедра и сжал пальцами ягодицы.
Наконец, с трудом оторвавшись от губ, наклонил голову и прижался ртом к ключице. Жадно провел по ней губами вверх, поднимая мне подбородок и заставляя ощутить свое желание. Замер на мгновение, поймав мой пульс.
— Не дрожи, Соле, — проговорил в шею. — Я сам не знаю, почему здесь, но ты всё, что мне сейчас нужно. Я не смог уйти.
— Ты…. ты с ума сошел! — выдохнула в ответ, хватая ртом воздух. Ощущая, как губы Ангела поднимаются к лицу и целуют линию скулы.
Руки, ища опору, легли на мужские плечи.
— Да! Ты пахнешь, как сама жизнь, Ева. Всё здесь пахнет тобой, и это сводит с ума.
— Ты сейчас в сознании…
— В полном! Понимаю, что делаю, но остановиться не могу. Я хочу тебя с тех пор, как взял в первый раз. Это желание не проходит.
Я действительно дрожала, но не от страха, как могла бы ожидать, а от напряжения и волнения, которые искрили в воздухе, как в небе грозовые разряды, и с которыми не могла справиться.
Ангел был холодным от дождя, но его прикосновения обжигали. Моё тело помнило первую ночь и этого мужчину, я знала, что он не причинит мне боли, но также знала, что теперь, когда сама открыла дверь, он возьмет всё, зачем пришел.
И не отпустит.
— Холодно. Ты мокрый.
Он рывком снял с себя темный свитер и вернулся ко мне. Подняв на руках, уровнял наши лица и поймал взгляд. Не дав ничего сказать, прижался к губам. Расстегнув на брюках ремень, стянул с моих бедер бикини и, вторгаясь в рот языком, вошел в меня пальцами.